— Тебе когда выходить?
— Как обычно. На следующей станции.
Как обычно… То есть два часа — и ни минутой больше.
— Почему ты не хочешь остаться?
— Малыш… Ну не начинай.
— Но нам же хорошо вместе?
— Конечно. Иначе бы я не ждал этих встреч! И не садился бы с тобой в купе на целую остановку!
— А твоя жена? Она знает?
— Зачем ей это знать? Это только наше. Наше с тобой! Для двоих.
— Я не хочу с тобой расставаться.
— Надо, малыш. Надо, надо! Но я вернусь — вот увидишь. И мы снова будем вместе. Целых два часа!
— Но это так мало!
— Целых два часа счастья? Мало??? Не трать время зря. Или ко мне, малыш! До моей остановки еще успеем…
Он вышел ровно через два часа, на следующей остановке. Как всегда. А она осталась — одна, в пустом купе, где на столе все напоминало о недавнем пиршестве любви: фужер, которого касались его губы… пирожок, надкусанный его крепкими зубами… Букет цветов в банке из-под майонеза. Смятая салфетка… Все.
Теперь у нее не было стимула одерживать слезы, и они прорвались, как будто весеннее половодье, сметая остатки макияжа и сдержанности, как ветхую запруду. Два часа счастья… До следующей остановки в Питере. Экспресс идет по кольцу. Следующая остановка — через полгода. Расписание известно. Два часа счастья — полгода ожидания. Душно и тошно. В тамбур, в тамбур! Хоть глоток свежего ветра в лицо!
В тамбуре она бестолково дергала дверь, она хотела свежего ветра. Может быть, ветра перемен… А может — просто ураганного ветра, который смел бы ее со ступеньки и унес, как осенний листок. Туда, где счастье — не по расписанию, а всегда, и его много.
Когда появилась проводница, как уводила ее в служебное купе — она не помнила. Очнулась, полулежа на узкой койке, под спиной — подушки, на лбу — прохладное полотенце, и проводница поит ее из стакана горячим, ароматным чаем.
— Ну, пришла в себя? Прорыдалась? И слава богу. Ох, дуры девки, дуры… Ты ж разбиться могла!
— Ну и пусть, — прошептала она. — Какая разница?
— Есть разница, — уверенно сказала проводница. — Он останется. А ты умрешь. Разве не обидно?
— Я все равно без него не могу дышать. А дышу я, только когда он рядом. То есть два часа за полгода. Я задыхаюсь без него, понимаете?
— Все ты перепутала, девочка. Ты задыхаешься не без него, а от него. Он опутал тебя сетями и душит. Как паук глупую муху. А ты раз за разом летишь в эти сети. Разве нет?
— Лечу. Лечу, как на крыльях. Это любовь.
— Да какая любовь, что ты! Это — зависимость.
— Нет!!! Он меня любит!!! Он всегда стремится провести время со мной.
— Детка… Кому ты это рассказываешь??? Два часа за маршрут? Раз в полгода? Хорошее дело! Ничего себе «стремится». Стремительный… Он тебя использует. А ты это позволяешь. Вот и вся любовь.
— Откуда вы знаете?
— Милая моя… Я ж давно на маршруте. Очень давно. Знаешь, сколько девочек билось в истерике вот на этой койке? А знаешь, что проводники не всегда успевают вовремя? Знаешь, сколько памятников было бы вдоль этого маршрута, если бы их кто-то помнил?
— Сколько? — зачарованно спросила она.
— Да буквально Кладбище Разбитых Сердец! — махнула рукой проводница. — Дуры, девки, форменные дуры! Не стоят они слезинки вашей!!! Только молодость вашу жрут, как пауки! Не успеешь оглянуться — а ты уже только в проводницы годишься…
— Как вы сказали??? В проводницы… Почему — в проводницы?
— Ну а что ж ты думаешь, я с молодости тут чай разношу? Нет… Тоже ехала в купе. Так же, как и ты, своего единственного ждала, место для него держала. Сейчас-то понимаю, что он кучеряво устроился: то при мне, то при женушке. Ему-то хорошо, а мы — в вечном ожидании. Ну, кто ж виноват, сами согласились. Оглянулась — а уж молодость-то позади, да и в душе — один пепел. Только в проводницы и осталось. Молодых дурех спасать…
— Скажите… А разве любовь не стоит того, чтобы верить и ждать?
— Любовь? Стоит. Только то, что у тебя, разве любовь? Ты ж себя в жертву принесла. Я тебе вот что скажу: никогда не трать время на мужчину, который не стремится провести его с тобой.
— Но он стремится! Каждый раз, в Питере, он садится в поезд…
— Ага. И едет с тобой целых два часа. А потом ты делаешь круг — и через полгода получаешь еще два часа счастья. А остальное время что делаешь? Веришь и ждешь?
— Ну, в общем, так оно и есть.
— И это вместо жизни? Так и будешь трястись в ожидании, а жизнь — мимо проплывать, за окном поезда? Или все-таки решишься разорвать этот замкнутый круг?
— Знаете что? Я, пожалуй, хочу сойти. На ближайшей станции. Это скоро?
— Ну часа через три. Правда хочешь?
— Правда. А еще вот что. Я сейчас умоюсь, приведу себя в божеский вид. А потом я хочу поесть. Что-то проголодалась. У вас тут есть вагон-ресторан?
— А как же! Через три вагона всего. И готовят отлично. Одни названия чего стоят! Супчик «Душевный разговор». Салат «Исполнение желаний». Жаркое «Пламя любви». Десерт «Все в шоколаде».
— Хочу. Хочу исполнение желаний. И пламя любви. И чтобы все в шоколаде! Пойду умываться. Спасибо вам.
— Да всегда пожалуйста!
Проводница убедилась, что повеселевшая девушка, взяв полотенце, направилась в уборную, и достала телефон.
— Лидочка! Сейчас к вам девочка придет. Из моего вагона. Она очень проголодалась. По нормальной жизни. Так ты это — подыщи ей там местечко посимпатичнее, ладно? И подсади к ней какого-нибудь интеллигентного холостяка, и чтоб с чувством юмора! Ей реабилитация нужна!
— Сделаем! Не беспокойся! — весело ответила Лидочка. — И юморных холостяков у нас, как всегда — море! На всех хватит! Недаром же наш экспресс называется «Спутник»!!!
![]()
— Перышко, миленькое, спасибо тебе! — взволнованно заговорила Лика. — Какая сказка замечательная! И правда — ну очень похоже на мою ситуацию! Я прямо почувствовала, как еду по кругу на этом самом экспрессе!
— А когда твоя остановка, знаешь? — лукаво спросило Перышко.
— Теперь — знаю! — убежденно сказала Лика. — На ближайшей выхожу! Не хочу на Кладбище Разбитых Сердец. Буду искать Настоящую Любовь! Мне кажется, я поняла Послания этой сказки!
♦ Любовь — окрыляет, зависимость — душит.
♦ Не стоит тратить время на человека, который не стремится провести его с тобой.
♦ Спасатель успевает не всегда.
♦ Не позволять себя использовать!
♦ Если место в душе кем-то занято — ты можешь пропустить настоящего спутника!
— Вот сколько полезного я увидела в этой сказке! — похвасталась Лика. — Думаю, с этим багажом мне будет легче шагать по жизни.
— Тогда вперед! Привал окончен, — скомандовало Перышко. — Нам до темноты надо куда-нибудь прийти!
И Перышко легко взвилось в воздух, а Лика бодро двинулась за своим волшебным Проводником.
* * *
— Перышко, смотри, за деревьями огонек мелькнул! — вдруг заметила Лика. — Пойдем туда?
— А вдруг там Чудовище живет? — поддразнило Перышко.
— А я не боюсь! — храбро ответила Лика. — Я теперь знаю, что даже Чудовище хранит в душе Любовь.
И тут лес расступился, и перед ними открылась поляна, на которой стоял совершенно сказочный домик. Дверь была распахнута, а на крылечке их встречали двое — такая солнечная девушка, что от нее шел свет, мягкий и теплый, и большой мужчина, от которого веяло спокойной силой.
— Пожалуйста, заходите к нам на огонек! — пригласила солнечная девушка. — Мы давно уж слышим, как вы по лесу идете. У нас и ужин готов!
— Спасибо, — ответила пораженная Лика.
— Спрячь меня пока в карман, — шепнуло Перышко. — А то я в закрытых помещениях бывать не люблю — Призрак Подушки вспоминается…
И через короткое время она уже сидела за накрытым столом и знакомилась с хозяевами. Девушку звали Свет-Солнышко, и оказалась она Феей здешнего леса. Настоящей, сказочной! А муж ее был местным лесником, следил, чтобы браконьеры не озорничали, деревья свет друг другу не застилали да сильные звери слабых не обижали.
