— Смотрите!
Пуля пробила самую большую флягу, и вода вытекла на песок. Только темное пятно осталось на том месте, где она впиталась.
— Сварим кофе, — сказал Родело, — там для этого осталось достаточно.
Глава 6
Дэн Родело смотрел на звезды, ощущал прохладу пустынной ночи и был исполнен благодарности. Не так уж и много было за прожитую жизнь приятного или легкого. Только давние воспоминания о матери и доме, где все дышало покоем. Когда же это было?
А теперь он ехал по пустыне с людьми мира насилия, и сам был человеком этого мира, где вес кулака или быстрота оружия определяли разницу между жизнью и смертью. И теперь он вел последний отчаянный бой против отчаянных людей.
Отчаянные мужчины… девушка.
Кто она такая? Почему решила совершить эту прогулку по пустыне в такой компании? Дэн Родело заранее взвесил каждый шаг. Единственное, чего он не учел, была Нора Пакстон.
Четверо мужчин и женщина, обручившиеся со смертью, смертью, которая может прийти от руки яки в погоне, а может — от самой пустыни. Самая большая фляга пробита, остальные почти пусты. Лошади выпьют все, что там есть, останется в лучшем случае по глотку на брата. Когда они двинутся на рассвете, воды уже не будет.
Как долго может человек жить и путешествовать без воды под таким солнцем, в такой палящий зной? День, возможно… или два дня; Он знал о человеке, который выжил три дня после того, как должен был погибнуть, выдержал благодаря настоящему мужеству, ненависти, неутолимому желанию выжить и отомстить.
Воды хватило для кофе, и когда он сварился, они сели вместе и выпили его, но каждый был занят своими мыслями. Дэн Родело знал, что можно сделать в таких обстоятельствах, но он не был убийцей, и потому пришел лишь к одному выводу, тому же, с какого начинал: дождаться конца… а под конец он скажет им правду. Это будет означать стрельбу, а он не такой ловкий стрелок, как Джо Харбин. Может быть, он быстрее Тома Беджера, но даже в этом он не был уверен. Глупо было затевать это дело, но такой уж он человек — не очень мудрый, не очень сообразительный, привыкший всегда обходиться тем, что имеет, но это была уверенная стойкость, запас жизненных сил, упорное нежелание отступить.
— Ну так что? — Джо посмотрел на Дэна. — Ты, кажется, тот человек, который будто бы знает, где найти воду.
— Попробуем. Выступим на рассвете.
— Если они позволят, — сказал Беджер.
Они позволят, — ответил Родело.
Он почему-то был уверен в этом, уверен, потому что знал индейцев раньше. Есть в индейце что-то такое, что склоняет его к пыткам — не только для того, чтобы причинить врагу страдания, но чтобы посмотреть, сколько он выдержит. Для индейца мужество — это все, мужество и выдержка, поэтому он всегда склонен испытать своих врагов, чтобы знать, насколько значительна его победа.
К тому же Панама не дурак. Время на его стороне, и он может позволить себе отступать, чтобы дать возможность зною, жажде и жестокому нраву людей, которых он преследует, сделать свое дело.
Стрельба, которую они устроили, была лишь предварительной пробой, отвесом, которым проверили вертикальность стены их сопротивления. Преследуемые реагировали быстро, резко, так что яки узнали, что время еще не пришло, и будут просто идти следом еще день, а может, и два. — Вы знаете, где здесь есть вода? — спросила Нора.
— Я знаю, где она может быть. Не надейтесь, что это будет источник. Если и есть родники в этих краях, то я никогда не встречал человека, который бы знал про них. Здесь есть углубления с водой, такие, как в Тинахас-Альтас или у Воронова Холма… есть тут колодцы Папаго, Камышовые и еще кое-какие места. Думаю, я смогу их найти.
— Тебе лучше знать, — сказал Харбин. Родело взглянул на него.
— Не искушай судьбу, — сказал он спокойно, — потому что у меня есть, по крайней мере, одно преимущество.
— У тебя? — издевательски усмехнулся Харбин.
— Я знаю, как ловко ты обращаешься с револьвером, а ты обо мне на этот счет ничего не знаешь.
— А мне этого и знать не надо.
Он произнес это резко, почти презрительно, но Дэн Родело был уверен, что его замечание попало в цель.
Харбин был от природы подозрителен, не доверял никому, а теперь стал вдвое подозрительнее. Он спрашивал себя, что же имел в виду Родело. Не был ли он, к примеру, известным стрелком, который пользуется разными фамилиями? Если это
так, то кто это может быть? Харбин мысленно перебирал их, пытаясь вспомнить каждого. Джим Куртрайт, Бен Томпсон, Коммодор Оуэн, Док Холидэй, Джон Буль, Фермер Пил… Он вспоминал их одного за другим. Но могли быть и другие, которых он не знал…
Именно на это Родело и рассчитывал — заинтриговать Харбина и заставить его быть осторожнее.
Здесь не было людей, знающих пустыню, Дэн Родело знал это наверняка. Беджер и Харбин — оба из прерий. Том Беджер был наполовину индеец; сначала охотился на бизонов, потом крал коров. Не раз принимал участие в разбойных нападениях на почтовые кареты, а также в войнах за скот.
Харбин был ковбоем, кочегаром на железной дороге Денвер — Рио-Гранде, наемным стрелком в нескольких войнах за участки и скот. А потом стал грабителем. Впервые убил человека во время игры в карты.
Все, что они знали о диких местах, были знания о равнинных штатах или о восточных склонах Скалистых Гор. Похоже, никто из них не знал тех маленьких хитростей, которые помогают выжить в пустыне… кроме, может быть, Беджера.
На рассвете они двинулись. Рты у них пересохли, губы обветрились и потрескались, каждое движение глаз вызывало боль в обожженных веках. Вдали, но не очень далеко, виднелось невысокое облачко пыли, которое двигалось следом за ними. Харбин посмотрел в ту сторону и выругался.
Теперь они уже не могли путешествовать с какой угодно скоростью. Вокруг была страна Пинакате — растрескавшаяся лава, глубокие кратеры, островерхие скалы и всюду — густые заросли чольи. Некоторые жители пустыни называют один из видов чольи «прыгучим кактусом»: стоит приблизить к нему руку или пройти слишком близко, кактус как будто подпрыгивает, чтобы проткнуть вас острыми как иголка шипами.
Чолья вся покрыта выступами размером с короткий банан, а эти выступы усеяны колючками, каждая из которых может вызвать болезненную рану. Отростки чольи легко отламываются — таким путем растение размножается. Растет чолья густыми купами, иногда покрывая целые акры, и, кажется, отдает предпочтение расселинам в лаве. В некоторых местах купы чольи могут до половины покрывать вулканические конусы, а ее лимонно-желтые шипы сияют в темной пустыне, будто сигнальные огни.
Каждый шаг таит опасность. Отростки отламываются, шипы втыкаются в лошадиные ноги, в одежду всадников, даже в кожаные стремена. Ничто от них не спасает. Воткнувшись в тело, они застревают там, как крючки, и вытаскивать их трудно и больно.
