в строящийся Херсон. Вот здесь-то уже имелся первый в Новороссии театр.
К этому времени у Михаила Илларионовича родились три дочки. Но с ними и с женой он виделся урывками. Постоянно был в разъездах. В Харькове формировались два новых батальона его корпуса. Для этого собирали лучших стрелков из разных полков, приглашали казаков. Кутузов созывал и своих бывших луганских пикинёров, кто не вошёл в Мариупольский полк, но хотел бы ещё послужить. А одновременно надо было налаживать охрану границы. Опыт у Кутузова был изрядный, с Луганским полком он занимался тем же самым. Хотя там была степь, а здесь большая река.
Михаил Илларионович искал на берегу места для укреплённых селений – разместить в них заставы. Первое, Николаевку, 180 егерей построили за 10 дней в устье реки – позже она разрослась в большой город Николаев. Между заставами Кутузов установил патрулирование. Казаки по берегу, егеря по реке на лодках. Они должны были внимательно осматривать заросли камышей. Примечать, что делается на турецком берегу. А Кутузову приходилось ездить то в Харьков, то на Буг, то в Херсон к Потёмкину. Каретами, санями, колясками он пользоваться не любил. Всегда мчался верхом, и его считали очень лихим наездником.
Егерские батальоны надо были и обучить. Кутузов даже написал что-то вроде учебника, «Примечания о пехотной службе вообще и о егерской особенно». Изложил то, чему научился в боях с турками, ногайцами. Во всех странах егеря были просто меткими стрелками. Но Кутузов хотел большего. Ведь его егеря были пограничниками. Поэтому Михаил Илларионович добавил им и казачью науку. Как маскироваться, прятаться. Как наблюдать за противником, искать следы. Если понадобится – вступить в бой не только со своим батальоном или ротой, но и маленькой группой. Или вообще в одиночку. Для этого использовал казачьи приёмы рукопашного боя. Обучал меткой стрельбе не только из ружья, но и из пистолета. Хотя пистолеты были офицерским и кавалерийским оружием, пехотным солдатам их не полагалось. Но Кутузов считал, егеря и это должны уметь. По сути, он создавал первый в России спецназ.
Потёмкин в это время изменил и форму. Доказал царице, что в фасонах военной одежды совсем не нужно брать пример с европейцев. Форма должна быть удобной и в походе, и в бою. Парики, причёски с буклями и косами Потёмкин отменил, к великой радости солдат. Отменил и длинные камзолы, узкие штаны, башмаки со штиблетами, треугольные шляпы, принятые во всех европейских армиях. Вместо них ввели лёгкие каски с козырьками. Войска переодели в короткие суконные куртки, шаровары, лёгкие короткие сапоги. Для защиты от дождя и холода служил плащ-епанча. Такие новшества пришлись по душе всем опытным военным, и Кутузову тоже.
А в 1786 году Потёмкин вызвал на юг Суворова. В Новороссию собиралась приехать императрица, а Потёмкин знал, как умеет Суворов обучать солдат. Приказал подготовить здешние полки, чтобы показать государыне в лучшем виде. Кутузов снова попал в подчинение к Александру Васильевичу, а у него начались такие тренировки, что мало не покажется. Марши, броски. Он же сам говорил, «тяжело в ученьи, легко в бою». Чтобы солдаты не боялись штыковой, Суворов придумал учебную «сквозную атаку». Два строя бегут друг на друга со штыками наперевес, и лишь в последний момент солдаты приподнимают ружья, вполоборота проскальзывают через встречный строй – причём не нарушая своего. Две стены столкнулись, схлестнулись и в полном порядке расходятся в разные стороны.
Поездка Екатерины по новым владениям России состоялась в 1787 году. Она сама прекрасно разбиралась в военном деле, проводила учения гвардии под Петербургом. Но на смотре под Кременчугом и на манёврах под Полтавой южные войска произвели на неё превосходное впечатление, в том числе и Бугский егерский корпус Кутузова. Царица хвалила Михаила Илларионовича: «Благодарю вас, господин генерал. С этих пор вы считаетесь у меня между лучшими людьми и в числе отличнейших генералов». За великолепную подготовку и охрану границы государыня наградила его орденом Святого Владимира II степени. Вручала награды после манёвров. А Кутузов показал и своё искусство наездника. Когда его вызвали получать орден, прискакал на таком горячем коне, что Екатерина ахнула: «Вы должны беречь себя. Запрещаю вам ездить на бешеных лошадях и никогда не прощу, если услышу, что вы не выполняете моего приказания».
Но тщательная подготовка армии нужна была не только для показов. Турция всё ещё мечтала отобрать у русских Крым и другие потерянные земли. Ей, как обычно, помогала Франция. Прислала инженеров и офицеров – обучать турецких солдат, усилить их крепости. Но и Англия обеспокоилась, что Россия получила выход к Чёрному морю, строит там флот. Англичане считали, что на морях должны господствовать только они. Успехам нашей страны страшно завидовал и король Пруссии Фридрих Вильгельм II. Мечтал, чтобы русских крепко побили. Англия и Пруссия тоже подключились возбуждать турок, обещали им помощь. Чтобы они смогли победить, искали им союзников. Подговаривали Польшу, Швецию – пускай нападёт, отберёт у России выход не только к Чёрному, но и к Балтийскому морю.
12 августа 1787 года султан Абдул-Хамид II объявил войну. Его военачальники и их европейские советники строили планы – первым делом разгромить Херсон. Это был центр Новороссии, штаб Потёмкина, там были судоверфи, строились корабли. Недалеко от Херсона стояла мощная турецкая крепость Очаков, главная база неприятеля на северном берегу Чёрного моря. В ней можно было собрать войска, подвести туда флот. Потёмкин догадался, куда враги нанесут удар. Оборонять побережье на подступах к Херсону он поручил Суворову.
Бугский корпус Кутузова с началом войны получил 8 орудий, по 2 на каждый батальон. Но Бугский казачий полк оказался в двойном подчинении. Потёмкин решил создать новое большое Екатеринославское казачье войско – такое же, как Донское. В него включили Бугский, Чугуевский полки, из добровольцев формировали ещё три. А чтобы организовать казаков, как на Дону, Потёмкин перевёл сюда 4 донских казачьих полка, и атаманом Екатеринославского войска назначил донского полковника Платова. Вот и получилось, что Бугский полк подчинялся Платову, а по службе – Кутузову.
С речной границы корпус Михаила Илларионовича сдвинули к устью реки, ближе к морю, где ждали нападения. Сюда прислали ещё два пехотных и драгунский полки. Под руководством Суворова строили береговые батареи. Но Александр Васильевич предвидел – главный удар будет не здесь. К Херсону турецкий флот мог проплыть по Днепру, река впадала в Днепровско-Бугский лиман (залив). Дорогу в этот залив туркам закрывал длинный и узкий полуостров – Кинбурнская коса с маленькой крепостью Кинбурн. Суворов ждал, что неприятели постараются захватить её.
В сентябре 1787 года в Очаков прибыл турецкий флот, несколько раз устраивал шквальную бомбардировку Кинбурна. Участок Кутузова в этих сражениях оказался спокойным. Егеря обстреливали вражеские корабли из пушек, если те приближались к ним. Отгоняли от берега разведку неприятелей. А основные бои разыгрались
