и без луганских пикинёров. Применил те же методы, как в Польше против конфедератов. Разделил Крым на несколько районов. Наладил патрулирование, посты. А в центре каждого района разместил кавалерийские отряды. Как только появлялась банда мятежников, патрули посылали сигнал, и туда мчалась конница. При этом мирных жителей не трогали. Показывали, что русские – совсем не враги для них. Суворов ликвидировал и главный источник всех мятежей – выгнал турецкую эскадру, постоянно стоявшую у берегов Крыма в удобной Ахтиарской бухте, на месте нынешнего Севастополя.
Но Потёмкин поручил Александру Васильевичу ещё одно важное дело. И сам он, и Екатерина II уже разобрались, что власть Шахин-Гирея слишком ненадёжная. Что его не любят, в любой момент могут снова свергнуть. А при этом опять пострадают невиновные христиане, живущие в Крыму, их опять будут убивать и грабить. Возник план переселить их из Крыма на русскую территорию. А заодно заселить пустующие земли в Новороссии. Решили устроить их в Азовской губернии – той самой, где нёс службу Луганский полк.
Суворов привлёк и Кутузова. Он же по образованию был инженером, и очень хорошим. Вместе с другими офицерами он ездил осматривать степи. Выбирали лучшие места, где можно строить города, селения. Намечали дороги к ним. А Суворов провёл переговоры со старейшинами греков и армян. Переселенцам оплачивали дома и сады, оставленные в Крыму, обещали помощь на новом месте. Приготовили для них 6 тысяч телег. Суворов ещё и выкупал из рабства невольников. Русских-то татарам пришлось освободить, но у них оставались ещё грузины, молдаване. Узнав о переселении, они убегали к нашим войскам, и Александр Васильевич не возвращал их хозяевам. Вместо этого платил деньги и потратил 15 тысяч рублей из собственного кармана.
Рабовладельцы возмущались. И Шахин-Гирей, когда ему доложил о переселении, был в ярости, что у него переманили множество подданных. Но сделать хан ничего не смог. В июле 1778 года обозы двинулись в путь. Чтобы переселенцев никто не обидел, их сопровождали воинские команды, в том числе и луганские пикинёры. А на новых местах наши солдаты уже возводили дома. За два месяца в Россию перевезли 31 тысячу человек. Для греков построили новые города Мариуполь и Мелитополь, для армян – Нахичевань рядом с крепостью святого Дмитрия Ростовского (сейчас это Ростов-на-Дону).
Но не успели разобраться с одной проблемой, как появилась другая. Турки принялись пугать. В Чёрное море вошёл их огромный флот, 170 кораблей, а у нашей страны Черноморского флота ещё не было, только небольшая Азовская флотилия. Масса султанских судов подошла к Крыму, намеревалась причалить, высадить десанты. Суворов запретил им приближаться к берегу. Выставил пушки и войска. Дал понять, что без колебаний скомандует «огонь». А открыто лезть в драку турки всё же не решились. Ещё помнили, как их побили. Поболтались туда-сюда, повернули обратно. Вдобавок ещё и в бурю попали, несколько кораблей погибло. Луганский пикинёрный полк в Крыму не понадобился. Но и Кутузов привёл его в боевую готовность. Вдруг начнётся? Нет, пока не началось.
Ну а когда затея с флотом провалилась, султанское правительство всё же признало Шахин-Гирея законным ханом. Но потребовало, чтобы и Россия выполнила договор о самостоятельности Крыма, не держала там войска. Потёмкин и царица согласились – если турки лезть не будут. Оставили гарнизоны в Керчи и Еникале. Прочие полки в 1779 году вывели с полуострова. Суворова вместо Крымского корпуса назначили командиром пограничной дивизии Новороссии.
Теперь Луганский полк находился в прямом его подчинении. А свои войска Суворов проверял очень тщательно. Появлялся неожиданно, без сопровождающих. Сразу подмечал, как на самом деле налажена служба. От такого начальника ничего не могло укрыться – где что неладно, какие недостатки. Он расспрашивал и младших офицеров, простых солдат. Как живут? Сыты ли, здоровы ли? Но к Кутузову у Александра Васильевича не было ни одного замечания. В его полку всё было отлично. А Михаил Илларионович продолжал учиться у Суворова.
Тот особенно заботился о здоровье подчинённых. На юге вообще свирепствовали болезни. Даже на войне потери от них были больше, чем в боях. Летом жара, мухи. Вода в речушках и озерцах портилась. У солдат и офицеров случались всякие лихорадки, дизентерия, малярия. Из-за границы приходили и чума, холера. Чтобы избежать заразы, Суворов требовал строго следить за чистотой. Предписывал офицерам и полковым лекарям проверять еду и питьё. Кормить солдат только свежим, воду кипятить. Всем регулярно мыться, стирать одежду, бельё. Такие меры помогали, подчинённые Суворова болели гораздо меньше, чем у других начальников. И Кутузов брал себе это на заметку.
Александр Васильевич и обучал войска по-особенному. Быстрые марши, стремительные удары. Наставлял и тренировал, как надо действовать в бою пехотинцам, кавалеристам. Суворов прекрасно изучил и боевое искусство казаков. Раньше они сами учились воевать от отцов и дедов. Александр Васильевич впервые описал их приёмы в приказах, инструкциях. Как правильно атаковать в пики, как вести погоню за противником, как казакам действовать вместе с пехотой, артиллерией. Эти правила годились и для пикинёров. Кутузов изучал их, использовал для обучения своих воинов.
В 1780 году Потёмкин перевёл Суворова в Астрахань – считал, что может случиться война с Персией. Она так и не началась, а вот в Крыму продолжались неурядицы. Шахин-Гирей по-прежнему грабил собственный народ, свирепо расправлялся с недовольными. Туркам это было очень на руку. Их агент Сулейман-ага приехал на Кубань и подговорил восстать ногайцев. А ведь раньше они были главной опорой Шахин-Гирея. Теперь отказались ему подчиняться.
Царское командование пыталось примирить ногайцев. Но у них было несколько орд, у каждой свои вожди. Одни вроде соглашались. Другие склонялись к туркам. Отряды ногайцев начали нападать на русские пограничные посты. То там, то здесь происходили стычки. Донской атаман Иловайский вооружил все казачьи станицы в низовьях Дона. Пикинёры Кутузова тоже были постоянно в седле. Вместе с казаками отгоняли степняков.
А Шахин-Гирей ответил на мятежи новыми казнями. Но только озлобил татар, а турки подстрекали их. В 1782 году и Крым, и Кубань взорвались общим восстанием. Повсюду вооружённые толпы набрасывались на попавшихся им русских: солдат, офицеров, гражданских. Перебили 900 человек. Шахин-Гирей опять сбежал в Керчь, под защиту царского гарнизона. Мятежники объявили ханом его брата, Батырь-Гирея, он обратился за помощью к турецкому султану. И на степной границе разыгрались бои. Луганские пикинёры и казаки отбивали атаки ногайцев.
Терпеть такое было нельзя. Вот-вот в Крым действительно пожалуют турки. Но Екатерине II надоела эта волынка, когда хана из-за его собственных безобразий постоянно свергают. А русским приходится его сажать обратно на престол. Потёмкин провёл с Шахин-Гиреем переговоры и объяснил – хватит играть в такие игры. У хана положение было безвыходное, и он согласился отдать своё ханство России. На Крым направили корпус генерала Бальмена. Он раскидал мятежников. Шахин-Гирея привезли в Бахчисарай, он опять воцарился в
