Она не так уж много рассказывала о себе. И всё же Кинан понял, что почти половину её короткой жизни воспитанием девушки занимался прадед. И делал это таким образом, будто наперёд знал, куда ей предстояло уйти, какой выбор сделать. Кинан улыбнулся этим мыслям. Ерунда, конечно, откуда ему было знать? Просто Фар Трейвелер обучал девочку точно так, как обучали когда-то его самого. Воспитывая и тренируя её, он, не отдавая себе в этом отчёта, возвращался в те далёкие дни, когда жизнь его народа была несравненно проще. И если, действуя таким образом, старик прекрасно подготовил её к жизни в мире, где она сейчас находилась, то это просто случайность. Хотя, кто знает? Может быть, в конечном счёте тут не обошлось и без вмешательства богов. Во взгляде старика, устремлённом на Элири, сквозила нежность. Хорошая девушка, добрая и великодушная. Необходимо убедить её отправиться в путь, как только очистятся тропы. Если она задержится дольше, то, может быть, поймёт то, что он хотел бы сохранить в секрете. А именно, что только её помощь помогла ему пережить эту зиму. Осознав это, Элири, очень вероятно, решит остаться. Пусть лучше уйдёт с мыслью, что он проживёт и без неё. И действительно проживёт — весну, лето и осень. Но в глубине души Кинан знал совершенно определённо, что, когда наступит пора увядания, умрёт и он. Ещё до первого снега. Он улыбнулся: пора.
Но, проснувшись однажды поутру, Элири не обнаружит его мёртвого тела. Без сомнения, смерть прадеда все ещё сильно огорчала её. Пусть себе скачет прочь, думая, что Кинан хорошо подготовлен к следующей зиме. Когда наступят последние дни осени, он уйдёт туда, где в могилах спят его любимые. Девушке не придётся горевать ещё над одним мертвецом, а потом коротать следующую зиму одной в опустевшем доме.
Его мысли перескакивали с одного на другое. Кони: ему они не нужны; пусть забирает с собой всех троих. И ещё ему хотелось сделать ей прощальный подарок.
Старик неслышно встал и тяжело поднялся по древним каменным ступеням в верхнюю часть дома. Перед возвращением сюда он отдал почти все ценное своим родным, оставшимся на чужой стороне. И всё же одна вещь сохранилась. Кинан надавил на камень в стене и придержал его за край, когда тот начал поворачиваться. Внутри обнаружилась небольшая резная шкатулка из блестящего золотистого дерева. Щёлкнул замок, крышка поднялась, в лицо пахнул душистый запах, взгляд уловил мягкое мерцание. Старик негромко рассмеялся. Если бы у него спросили, какую вещь он хотел бы сохранить, он ответил бы — эту. Совсем невесомая; носить её будет необременительно. Но он был уверен, что Элири она понравится; эта вещь была точно создана для неё. Может быть, и к этому тоже приложили руку боги.
Он поставил шкатулку обратно, вернул камень на место и снова занялся штопкой. Когда время придёт, он будет наготове. Между тем было бы неплохо, если бы девушка научилась писать хотя бы на одном из языков нового для неё мира. Старик поднялся снова, чтобы принести всё необходимое.
— Что ты всё время снуёшь туда-обратно? — спросила Элири. — За этот вечер ты и минуты не посидел спокойно.
Кинан задумчиво посмотрел на неё:
— В будущем тебе пригодится кое-что, чем ты можешь овладеть прямо здесь, в этом доме, пока тянется зима. Я могу научить тебя читать и писать на языке Эсткарпа.
Элири резко выпрямилась, в глазах внезапно появилось насторожённое выражение:
— Твой народ имеет письменность?
Кинан улыбнулся:
— Твой, как я понимаю, тоже. Наша стала развиваться, только когда началась война. О, охотники во все времена использовали те или иные знаки. И всё же именно необходимость воевать, производить разведку — вот что способствовало развитию письменного языка. Ты учишься всему хорошо и быстро. А раз твой народ тоже имеет такой язык, думаю, тебе будет несложно овладеть нашим.
— Тогда я, конечно, согласна. А у тебя есть что читать? Прадед любил повторять, что учиться нужно, как только предоставляется возможность, что знание никогда не бывает лишним.
— Он был мудрый человек, — ответил Кинан. — Иди сюда, садись рядом, я покажу тебе наши буквы. Потом… У меня есть только одна книга, но этого хватит, чтобы научиться читать.
Зима тянулась и тянулась, но, в конце концов, началась оттепель. Долгие месяцы обучения не пропали даром. Теперь Элири могла писать на простом языке охоты и войны не хуже любого, родившегося в этих краях. Она овладела и чтением, хотя слегка запиналась, если попадались незнакомые слова.
Сейчас Элири практически была готова к отъезду. Из меха и кожи она сшила прочную одежду. Седла и упряжь заштопала и смазала. Охотясь, старалась не утомлять лошадей, чтобы они впоследствии могли выдержать долгую дорогу.
Вода капала с крыши, стекала по стенам дома, и у порога образовалась глубокая лужа липкой грязи. Элири тяжело вздохнула. Всё это ужасно её раздражало. Но ничего, скоро потеплеет, и станет чисто.
Когда это и в самом деле случилось, Кинан, к удивлению Элири, стал уговаривать её отправиться куда-то на лошадях.
— Грязи больше нет, мои кости не болят, и я должен кое-что показать тебе.
Ничего больше не объясняя, он поскакал в холмы, Элири на своей крепкой лошадке — за ним. В очередной раз повернув, они оказались на небольшой ровной площадке. Большая её часть была занята странным сооружением.
— Это место Старых, о которых ты мне рассказывал?
— Именно так, дитя моё. — Он с трудом спешился. — Садись вот здесь, на траву, и слушай. — Старик замолчал, дожидаясь, пока Элири удобно устроится. — Наш народ поклоняется Ганноре. Она — богиня плодов, хлебных злаков и плодородия. Богиня любви и смеха. Именно её мы славим, когда девушка становится женщиной. Кусочки янтаря, которые ты мне показывала, представляют собой огромную ценность. Внутри них видны зерна, символ Ганноры, и это превращает их в амулеты. Думаю, они попали к тебе не случайно. Храни их как следует. Не показывай другим, но, если можешь, молись Ганноре, когда придётся туго.
Элири задумалась. Чем, собственно говоря, эта их Ганнора отличается от Кукурузной Женщины, богини многих индейских племён? Молиться Ганноре — всё равно что молиться Кукурузной Женщине, только под другим именем.
— Я смогу делать это и обещаю надёжно хранить янтарь. Что ещё?
— И по дороге, и в самом Эскоре тебе может угрожать опасность, исходящая не только от зверей и людей, но и от созданий Зла. Самое страшное, что в опасности может оказаться не только твоё тело. Я буду просить тех, кто создал это место, охранять тебя.
Девушка удивлённо посмотрела на него. Он хочет, чтобы ей предоставили призрачных собак для охраны или подарили заколдованные мечи?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
