Охота оказалась успешной. Дело близилось к отъезду, и в один из дней Элири поскакала туда, где были похоронены родные Кинана. Она коротко скосила траву на могилах, посадила цветы. Как-то во время охоты ей попались кусты с яркими цветами и нежным запахом. Теперь она осторожно выкопала один. Вернувшись к могилам, набрала камней и выложила их по краю того участка земли, где, по её предположению, Кинан мог пожелать лежать — рядом с могилой его жены. Яркий куст посадила в изголовье. Он поймёт. Никто посторонний не догадался бы, но он поймёт.
Спустя месяц они поскакали к морю и набрали столько соли, сколько смогли соскоблить со скал. Одну за другой заполнили ею полости в скалах, расположенные выше уровня, до которого могли достать волны. На следующей неделе вода полностью испарится, и соль примет форму бесценных кристаллов.
С приходом тепла Кинан окреп. Теперь у него не было ощущения, что мышцы его одеревенели. И всё же он по-прежнему твёрдо знал, что смерть стоит на пороге. Но сейчас он нередко забывал об этом — когда вместе с девушкой охотился или просто скакал вдоль побережья. Копыта глухо стучали по песку… Это было прекрасно.
На смену весне пришло раннее лето. В кладовой было полно сушёного и копчёного мяса, плодов, орехов и зелени, которую они насобирали в холмах. В конце концов, не выдержав, старик ей сказал:
— Тропы высохли. Тебе пора отправляться.
Элири кивнула:
— На следующей неделе.
— Нет. — Он решительно покачал головой. — Ты говорила то же самое на прошлой неделе и за неделю до этого. Проведи завтрашний день со мной, ещё один уйдёт на сборы, а потом — в путь. Время пришло. — Кинан мягко дотронулся до её руки. — Дитя, все когда-нибудь кончается. Теперь настало тебе время уходить. Близится и моё время, как ты понимаешь, но об этом мы говорить не будем. — Он серьёзно посмотрел на девушку и удовлетворённо кивнул, поняв, что она согласна. Хорошо. Старик поднялся, потянулся и зевнул. — Я ложусь спать и тебе советую сделать то же самое. Завтра будет нелёгкий день — я собираюсь доказать, что в работе тебе за мной не угнаться. Она насмешливо фыркнула.
— Неужели? Надо и в самом деле лечь спать, чтобы поскорее настало завтра и я смогла увидеть это.
Следующий день они, как и договаривались, провели вместе. Осматривали верхние комнаты дома, и старик рассказывал ей, как все тут было когда-то. Собирали ягоды, сладкие, тёплые от ласкового солнечного света, и смеялись, точно дети. С берега били острогой мелкую рыбу. А потом, посолив и приправив травами, собранными в холмах, пожарили её и с аппетитом съели на ужин.
На другой день Элири занялась лошадьми. Она собиралась оставить старику самую сильную и спокойную из них, но тот отказался, не слушая никаких возражений.
— Не нужен мне конь. Я прекрасно обходился без них, пока ты тут не объявилась. Справлюсь и дальше. Забирай всех троих. Двух можешь продать или обменять на припасы — в общем, поступай с ними, как сочтёшь нужным. Мне они не нужны.
Истинная причина не была названа, но оба понимали, что это за причина.
Девушка больше не настаивала. Она упаковала сумку, тщательно отобрав всё, что могло понадобиться. Подвязала повыше стремена на тех лошадях, которых собиралась взять про запас. Кобыла, которую она отобрала для себя, была крепкая, серовато-коричневого цвета с тёмными пятнами на крупе, с чёрной гривой и хвостом. Самая подходящая лошадь для холмов, чуткая, крепкая на ноги, с окрасом, позволяющим сливаться с ландшафтом.
Две другие выглядели более эффектно, одна каштановая, другая серая. Тщательно зачиненная и смазанная упряжь была в отличном состоянии. Что же, за них и впрямь при необходимости можно будет выручить хорошую цену.
Когда с приготовлениями было покончено, Элири вернулась в дом. И удивлённо замерла на пороге. Кинан достал откуда-то большой кусок нарядной ткани и расстелил его на старом столе, умудрившись подтащить эту громадину к очагу. Украсил его ветвями и ягодами, расставил блюда с едок и свечи, отбрасывающие мягкий свет на всё это великолепие.
Подойдя к девушке, Кинан церемонно поклонился.
— Приветствую тебя в моём доме, Элири, дочь из Дома Фара Трейвелера. Откушай со мной на прощанье перед долгой дорогой. — Он взял её под руку и подвёл к креслу.
Она с аппетитом поела — с этим у Элири никогда не было проблем, — смеясь шуткам старика и стараясь запечатлеть в памяти каждую мелочь. Когда с едой было покончено, Кинан встал.
— Много лет назад мне в руки попала одна вещь. Я хотел подарить её своей дочери. Её дар состоял в том, что она дружила со всеми животными. Вот почему я считал, что эта вещь как раз подойдёт для её именин. Но потом начались все наши беды, и она отправилась воевать. — На мгновение в его глазах проступила старая боль. — Она так и не вернулась, и мне даже неизвестно, где находится её могила. Тело моей дочери лежит где-то в этих холмах, по-прежнему охраняя их от врагов. Теперь я дарю эту вещь тебе, если, конечно, ты согласишься её принять. — Он достал из-под листьев маленькую блестящую шкатулку и вручил её Элири.
Девушка изумлённо открыла рот:
— Какая красивая! Кинан засмеялся:
— Шкатулка — это ещё не подарок, девочка. Он лежит внутри. Открой и посмотри.
Элири бережно подняла резную крышку, глаза у неё вспыхнули от удивления и восторга. Подцепила пальцами изящную, тонко сплетённую кожаную цепочку, и теперь кулон свободно свисал с её руки. Крошечный конь, вырезанный из чёрного камня, с яркими рубиновыми глазами. Серебряная петля, сквозь которую продевалась цепочка, была прикреплена к гордо летящей гриве. Это был конь — и всё же не совсем конь: в нём ощущалось нечто такое, что выдавало ум. И высокомерие. Глаза, казалось, жили своей собственной жизнью и дерзко смотрели прямо на неё.
— Кинан, это потрясающе. Откуда он?
— С холмов. Я уже сказал, что эта вещь случайно попала мне в руки, но кое-что сделал и я сам. Прикрепил петлю, вставил цепочку, вырезал шкатулку. Самого коня я нашёл. До того как колдуньи вывернули горы, здесь неподалёку было ещё одно место Старых, может быть, в часе езды верхом. После смерти жены я часто ходил туда, чтобы обрести мир и покой. И однажды нашёл этого коня. У меня возникло ощущение, что это дар Старых. Я поблагодарил их и пообещал, что отдам его тому, кто обладает силой и с уважением отнесётся к нему. — Старик улыбнулся. — Готов поклясться, что, когда я говорил это, держа коня в руке, он стал заметно теплее. Значит, я поступил правильно, взяв его, подумалось мне. Теперь он переходит к тебе.
Её рука плотно обхватила кулон.
— Это самый лучший подарок, который мне когда-либо дарили. Я ни за что не расстанусь с ним, Кинан, и, глядя на него, всегда буду вспоминать тебя. — Она надела цепочку на шею. — Я тоже приготовила тебе подарок. — Элири выбежала и вернулась с большим узлом. — Здесь рубашка и штаны из оленьей кожи. И меховой плащ. Ты всё время жаловался, что мёрзнешь. Смотри, вот ещё мокасины, чтобы ноги тоже были в тепле. Они на тройной подошве и обшиты мехом. — Она смущённо засмеялась. — Мне бы хотелось, чтобы ты попытался надеть все это. А вдруг я ошиблась размером?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
