по гордости!
Тот хоть сразу выбросил, обозвав балластом.
А этот исподтишка на эмоции вызывал.
Хотя почему меня это вообще трогает? Так рассуждаю, будто у меня с мудаковатым инопланетянином отношения назревали. Еще чего!
Ах, да. Вспомнила, почему:
- Ты меня использовал! – выдвигаю Квордору обвинение.
- А ты меня. И, кстати, Веснушка, я еще даже не начал, - наслаждаясь моим раздраем, шепчет гад хрипло, - пользовать тебя.
Краснею, переплюнув яблоки, растущие рядом. И со всей дури отталкиваю бесцеремонную инопланетную сволочь от себя.
«Еще и прозвище мне придумал! Придурок. Наверное, вычленил как-то из своей памяти информацию о том, что «май» на Земле – это весенний месяц».
Квордор шершаво посмеивается. И отходит. Сам. Поскольку мои удары ему, как серия микроигольчатых инъекций.
Он сыто урчит, разминая плечи. И делится ощущениями:
- Кажется, я объелся. Можешь уже вырубать поток бешеных эмоций, Майа. И да, я почувствовал, что ты опять зафиксирована на своей панели задач. Есть изменения?
- Да! Нам приказано охранять сады, – мстительно отвечаю, поднимаясь с места. – Так что поздравляю, арестант, мы остаемся.
- Это ты останешься, в таком духе, - безмятежно информируют меня. – А я свалю отсюда, крошка. И очень скоро.
И мне хочется расхохотаться в голос, потому что эти его слова сопровождаются громким стуком гексагональных панелей запирающегося выхода отсюда.
Квордо дергается к ним, но поздно.
Мы заперты тут.
- Так-так, альбхитарец, - злорадно улыбаюсь, хотя хорошего мало и для меня. – Видимо, твоя задумка откладывается.
- Язва, - хмыкает он.
Но без агрессии. Скорее даже с одобрением прикрытым.
Не зацикливаюсь на этом. Нечего кормить обожравшегося хищника своими выдумками!
С которым я теперь еще и заперта в душном пространстве гидропосектора! Ну что за невезуха?!
Закатываю глаза. Но меня привлекает мигающая прозрачными символами миссия.
- Здесь никого не было, когда ты вошел? – меняю тему, краем глаза рассматривая панель задач.
«От кого мне всё это охранять? Никого же нет. Не от самого же дреда всё-таки?..»
Глава 9.
- А там что? – движением головы указывает Квордор на закрытую секцию садов.
- Аппаратура. Старая совсем. Ее давно уже не используют, - рассеянно отвечаю ему, проверяя запирающую панель у двери.
- Склад старья? Тогда почему вы его держите за силовым полем? – удивляет меня альбхитарец наблюдательностью.
«И в самом деле, зачем было нужно проводить здесь защитный барьер?» – тоже поневоле задумываюсь.
И делюсь вслух тем, что первым приходит на ум:
- Чтобы не растащили детали? – однако мой ответ и самой мне слышится больше похожим на вопрос.
- А у вас станционеры и таким промышляют? – с притворным сочувствием поджимаются твердые губы дред ’хитарца в то время, как сам он, кивая головой, идет прямо на форс-поле.
Зависаю на мгновение.
Потому что мой взор цепляется за нечто новое… хм… в области уже досконально изученных альбхитарских округлостей.
Над его ягодицами приподнята ткань куртки.
Прямо по центру. То есть там, где у людей копчик расположен.
Причем ткань топорщится так, словно что-то застряло под завязанными небрежным узлом руками.
Хочу уже плюнуть на приличия и спросить, не беспокоит ли Квордора что-то, застрявшее над его подтянутой задницей?
А что?
Вдруг туда дигилоиды взрывчатку внедрили или кибер-паук вцепился зубами? Последнего я даже понять бы могла, ведь дред ’хитарца реально иногда укусить толкает!
Ой. В смысле от злости покусать!
Ну, разумеется, исключительно в приступе бессильной злобы.
За своими наблюдениями едва не пропускаю момент безрассудности Квордора.
Он в силовой барьер рукой тянется!
- Осторожно, шибанет! – непроизвольно кричу, заметив его намерение.
Но дред ’хитарец спокоен, как астероидная глыба, что вот-вот разрежен атмосферу встречной планеты.
- Не волнуйся за меня, землянка, - бросает через плечо, сверкнув своей белоснежной улыбкой. - Я же тебе говорил, - завороженно слежу, как его зажатый кулак проходит сквозь форс-пространство, потрясая неуязвимостью, - за себя бойся, Веснушка, – раскрывается его пятерня, впечатываясь в запертую дверь. - За повреждение и крах своих идеалов.
И он с силой толкает герметические створку.
Та издает скрежещущий скулеж и, выдержав, два-три удара, всё-таки поддается.
Следом за кистью альбхитарец вводит в силовое поле ногу, согнутую в колене. Толкает створку всей поверхностью голени с напрягшимися мускулами. И, опираясь второй ладонью на левую сторону многоугольной панели, переводит дыхание.
- Как ты это делаешь? – потрясенно моргаю.
Его уже на атомы расщепить должно было!
- Очень… ы-ы… непросто, - хмыкает дред, - но возможно.
Он отходит назад, убедившись, что покореженные створки потеряли герметичность и разошлись в стороны, пускай и на пару сантиметров. И с секунду смотрит на дверь в упор. Не мигая.
- Что там? – не понимаю, чего ждем.
Ответных действий изнутри?
Но альбхитарец вдруг резко выкидывает вперед ногу и вышибает створку к ко всем шарлахам!
Закрываю уши ладонями под натиском нестерпимого грохота.
- Мы не ждем, - отвечает мне голос дреда, как только шум стихает.
И открыв глаза, я вижу, как он заходит в складной отсек, шагая прямо по деформированной дверной панели.
- Это необъяснимо, - бормочу, не находя физических основ сотворенному им безобразию.
- Не веришь своим глазам? – Квордор сейчас очень доволен собой.
И это… бесит!
- Но как?! Защитное поле было укреплено плазменными потоками сингулярности! – хочу понять, на чем основан этот нереальный маневр!
- А я сверхмощный источник антиэнергии, питающийся биоволнами, - хрустит Квордор верхними позвонками, разогревая шею. - Так что за мной, моя аппетитная пси-вкусняшка!
И входит в отсек с видом правообладателя.
Говнюк самонадеянный!
И, если бы не сдавленный визг: «Не убивайте меня! Пожалуйста!», я бы, наверное, и с места бы не сдвинулась.
Но кричали из склада. И голос был не цифровым, а вполне себе живым… пока еще…
- Отпусти его, Квордор! – влетаю я в помещение как раз вовремя.
Альбхитарец уже схватил за ворот паренька, который обалдев от ужаса, что-то сипел. Несчастный отчаянно дергал ногами в воздухе, будучи прибитым к стене неумолимой мраморно-белой пятерней.
- Прекрати, Квордор, пожалуйста!
- Знаешь этого хлюпика? – заломил альбхитарец бровь, услышав меня.
- Я всего лишь ботаник! Я ничего не делал, - а несчастный шатен, которого я, возможно, и видела прежде на станции, принялся верещать еще жалобнее.
Но разве всех жителей запомнишь?
- Лично незнакомы, - сказала, болезненно реагируя на каждый новый всхлип альбхитарской жертвы. – Хотя,
