темы совещания и заранее не готовился, что может меня несколько извинить.
– Как военный министр, я могу ответить за состояние армии, флотскими делами я не занимаюсь. С положением на флотах знаком только по слухам. А война с Британией – это война морская, а не сухопутная. Если говорить о готовности армии к сухопутным действиям, то она готова выполнить волю государя. Но вопрос только в том: где, когда, какими силами? Десантная операция на Остров – даже Наполеон такое не осилил. Удар по колониям? Но без поддержки флота сие невозможно: действия армии в отрыве от баз снабжения делает упор на возможности флота его туда доставить. С политической точки зрения… как я понимаю, в ближайшее время общеевропейской коалиции противу России не предвидится. А потому решение надо принимать исходя из возможностей нашего флота противодействовать флоту Виктории.
– Тайная война с королевством уже идет. Какой смысл делать ее явной? Нам надо постараться нанести островному королевству ущерб, который будет весьма ощутимым, но объявлять войну, не имея шанса нанести быстрое военное поражение противнику, считаю неразумным, – коротко и по-военному четко отозвался Александр Егорович. Ну что же, иного ответа от шефа жандармов сложно было ожидать.
– Ну что же, тогда история с посольством Британии становится мне ясной, к сожалению, я не был в курсе с самого начала, – не без неудовольствия произнес Валуев.
Он хотел было продолжить фразу, но был перебит государем:
– Дорогой Петр Александрович! Не думаете ли вы, что я высказал вам свое недоверие или неудовольствие? Конечно же нет, только в той папочке, что вы держите в руках, на самой последней страничке есть заметка господина Фиппса, что сведения он получал от вашего секретаря, а также из ближайшего окружения вашей дорогой супруги. Чтобы не подставить операцию под угрозу провала, мы не могли ни изъять бесследно вашего секретаря, ни, тем более, провести беседы с некими дамами, которые, не думая, слишком сильно распускают языки. Поскольку эта операция подходит к концу, наш дорогой адмирал Бутаков делает все, чтобы выставить броненосцы королевского флота из Маркизовой лужи. Думаю, ваш секретарь уже беседует с нашими доблестными жандармами. С супругой вы поговорите сами. И вам это будет хорошим уроком.
– Прошу простить меня, государь, и принять…
– А вот про это даже не думайте! Вы человек недюжинного ума, поймите, если бы мы вам рассказали эти нюансы заранее, вы не смогли бы не изменить своего поведения, и по отношению к вашим близким сие стало бы заметным. Только из этих соображений, а не из недоверия к вам лично! Все дело в том, что отношение к секретам в нашем обществе слишком легкомысленное. И именно нам с вами эту тенденцию необходимо ломать.
Валуев покорно склонил голову, я заметил, что настроение его несколько улучшилось. Он даже собрался с мыслями и произнес:
– Думаю, объявлять Британии войну нет смысла, посему нет смысла и обнародовать показания Фиппса. А вот ознакомить с ними тайно то одного монарха, то другого… Слухи, что нам все известно, могут оказаться намного полезнее прямой угрозы.
И я заметил, что Михаилу Николаевичу слова главы правительства пришлись по душе. Подводя итоги короткого совещания, император сказал:
– Господа, что касаемо объявления войны Британии… Я не думаю, что в ближайшие годы наши армии сойдутся в штыковой атаке или обменяются артиллерийскими залпами, как это было в Крыму. Разве что англичане попытаются высадить десанты где-нибудь на побережье России или блокировать наши торговые операции морским путем. Правда, большая часть торговли идет у нас не по морю. Но такой поворот событий сильно затруднит наше продвижение на Дальний Восток, где освоение просторов и так идет непозволительно медленно. Но на сей случай меня информировали наши адмиралы, что разработан план крейсерской войны в Атлантике и Тихом океане, направленный на истребление торговли островитян, что для нации торгашей и пиратов смерти подобно. Для меня сей план представляется несколько сомнительным. К сожалению, пролив надежно защищает Британию, а морской десант невозможен без мощного флота. Разве что дождаться, когда построят туннель под Ла‐Маншем, но это скорее сюжет для нового романа месье Жюль Верна, чем реальный проект. Мы пойдем иным путем и начнем против Англии свою необъявленную войну, вот только вести ее надо иначе, забыть про всякие там рыцарские поклоны и правила. Теперь правила устанавливать будем мы сами. А пока мы перейдем ко второй части нашего совещания – направление наших военных усилий и оценки их возможностей, предлагаю немного подкрепиться. Сие не повредит ни телу, ни духу.
Государь позвонил в колокольчик, и по его звонку секретарь вкатил в кабинет тот самый фуршетный столик, который, как оказалось, был на колесиках. Гвардеец установил на подставку пышущий жаром самовар, после чего мы отдали должное напиткам, не налегая на спиртное. Сам государь выпил даже менее чем полбокала сухого грузинского вина, Валуев отдал должное тому же ликеру, что и до начала собрания, а мы с Тимашевым по-простецки выпили водочки, на которой значилась этикетка «Водка менделеевская». На вкус водка оказалась не менделеевской, а анисовой, а на вопрос, почему такое название, государь поведал, что она сделана по рецептуре нашего дорогого химика и доведена до искомых сорока градусов. Но вся рецептура сего шедевра Дмитрию Ивановичу неизвестна, и это личная тайна императорской семьи.
Глава шестая
Гамбит на минном поле
Сначала надо ввязаться в серьезный
бой, а там уже видно будет.
Наполеон I Бонапарт
Финский залив. 5 марта 1880 года
Лейтенант Макаров
Степан Осипович подошел к зеркалу. Аккуратно выбритый, с роскошными почти казацкими усами, кои он аккуратно привел в идеальный порядок.
Он совсем не был похож на того адмирала с порт-артурских фотографий. Чай, не адмирал, борода ему не положена![10]А внешность его напоминала славного малоросского казака-запорожца, одень его в просторную белую рубаху да красные необъятные шаровары, накинь на плечи жупан да поставь на нос чайки – боевого струга запорожских казаков, так тут же раздастся молодецкий свист, и по приказу атамана бросится утлый човен[11] брать на абордаж страшную и неповоротливую турецкую галеру.
Степан Осипович, числившийся командиром парохода «Великий князь Константин», сразу после Рождества был вызван в Санкт-Петербург с Черного моря, где отличился, первым применив самоходные мины в русском флоте. Его вызвали в Кронштадт по приглашению адмирала Бутакова, который хотел, чтобы черноморский лихач поделился своим опытом с командирами минных кораблей. Всего кораблей для минной войны на Балтике было уже семьдесят четыре, а по весне
