В неокрепших умах Селениных сверстников лунатизм считался едва ли не сумасшествием, и ей каждый день приходилось доказывать свою нормальность. Годам к четырнадцати она изрядно в этом поднаторела. Если в детстве, когда аргументов не хватало, в ход шли кулаки, то теперь Селене не было равных в словесных перепалках. Попасть к ней на язычок стало смерти подобно, таким он был острым. Ее не любили, ее сторонились и побаивались. У нее не имелось друзей среди сверстников. Кто же станет дружить с такой уродиной и язвой?!
Селена не переживала. Вернее, переживала, конечно, но где-то очень глубоко в душе. Зачем друзья, когда в ее распоряжении вся детдомовская библиотека? Выдуманная чужая жизнь с успехом заменяла ее собственное серое и неинтересное существование. Еще можно было пофантазировать перед сном, представить себя красивой и популярной. Если фантазировать с душой, то персонажи из фантазий перемещались в сновидения, и ночь проходила не зря.
Ее размеренная, давно устоявшаяся жизнь изменилась не внезапно, но достаточно неожиданно. Селена твердо верила, что не нуждается в понимании и заступничестве, что со всем можно справиться самостоятельно, без посторонней помощи. Может быть, поэтому она оказалась не готова к обычному человеческому участию.
Это случилось летом. С легкой руки физрука Ивана Петровича, здорового добродушного дядьки, старшие воспитанники интерната отправились в поход, в самый настоящий поход, с палатками, спальниками и тушенкой «Завтрак туриста». Целых три часа они ехали на электричке, а потом вышли на затерянной в лесу станции. Приключение началось!
Многие из подростков никогда не были в настоящем лесу, большинство не знали, с какой стороны подходить к рюкзаку, но абсолютно все были уверены, что поход — это здорово. Оказалось, они ошибались. С непривычки все быстро устали, особенно девчонки. Но усталость — это только полбеды. Кто бы мог подумать, что в лесу живет столько комаров! Огромных, голодных, гудящих над ухом, словно истребители! Через полчаса все, включая Ивана Петровича, уже чесались и размахивали руками, как ветряные мельницы. Только Селена чувствовала себя прекрасно — комары и мошки почему-то облетали ее стороной. Эту странную особенность заметила не только она.
— Селенка, ты чем-то намазалась втихаря? Что-то тебя комары не кусают, — спросил Иван Петрович.
Она пожала плечами, виновато улыбнулась, точно то, что ее не кусают комары, — это преступление.
— Зараза к заразе не липнет, — хихикнула Яна Васильева, признанная красавица класса.
Селена не стала спорить, лишь метнула в Васильеву раздраженный взгляд.
— Ой, мамочки! — Признанная красавица вдруг зацепилась за невесть откуда взявшийся корень, пронзительно взвизгнула и растянулась посреди тропинки.
— Упс, — сказала Селена и сунула в рот сорванную травинку. — Осторожнее надо, Яночка. Под ножки надо смотреть.
— У, ведьма! — прошипела Яна, отряхивая джинсы.
— Да, Васильева, это тебе лес, а не город, — назидательно сказал физрук. — Смотри под ноги, а то, не ровен час, сломаешь себе что-нибудь. Что потом с тобой делать?
Яна обиженно поджала губы, одарила Селену полным ненависти взглядом, сунула и без того почти пустой рюкзак своему обожателю Ваське Прохорову и с гордо поднятой головой пошагала дальше. Прохор прижал драгоценный Яночкин рюкзак к груди, многозначительно зыркнул на Селену, но связываться не рискнул.
Спустя три часа прогулки по лесу народ запросил пощады, и Иван Петрович объявил, наконец, привал. Юные туристы как подкошенные попадали в траву.
— Двадцать минут отдыхаем, оправляемся и идем дальше, — совершенно бодрым голосом сообщил жестокосердный физрук. — И не ныть мне! Я в поход силой никого не тащил. Сами захотели.
Как показало время, двадцати минут оказалось достаточно, чтобы прийти в тонус. За это время девчонки успели не только отдохнуть, но и переложить на сильные плечи парней свою поклажу. Благо, парней оказалось в два раза больше, да и груз был не так чтобы очень тяжелым. Только Селена осталась со своим рюкзаком. Помощи ей никто не предложил, а самой напрашиваться — больно надо. В конце концов, она не кисейная барышня, как-нибудь справится…
К той злополучной речушке они вышли ближе к вечеру. Не речушке даже, а так — глубокому ручью. Воды в нем было по пояс. Такой вброд перейти — раз плюнуть. Народ решил купаться. Жара и комары порядком всех вымотали, самое время окунуться в прохладную воду. Парни в считаные секунды посбрасывали одежки, ринулись к ручью.
— Стоять! — заорал Иван Петрович. — Сначала я дно проверю, а потом уж вы полезете.
— Да какое тут дно?! Воды по колено! — проворчал Прохор, с ожесточением расчесывая искусанный комарами бок.
— Цыц, я сказал! — прикрикнул физрук, стаскивая футболку.
Минут пять он исследовал дно, а потом разрешил:
— Ладно, запрыгивайте, только не беситесь.
Не успел он договорить, как пацаны с воплями и гиканьем бросились в воду. Девочки не спешили, в нерешительности топтались на берегу.
— Ну, что же вы?! — заорал Прохор, по-щенячьи бестолково и радостно барахтаясь в ручье. — Вода — просто супер! Давайте! — Растопырив руки, он ринулся к берегу с явным намерением затащить кого-нибудь в воду, но девчонки с визгом бросились врассыпную.
Парень замер на берегу, спросил со смесью растерянности и гордости:
— Эй, я че… страшный такой?
— Прохор, у тебя пиявки на пузе! — Яна Васильева брезгливо поморщилась и отступила еще на шаг.
— Да ну?! — Он удивленно глянул на свой живот, где на уровне пупа извивались сразу две пиявки. Несколько секунд парень разглядывал мерзких тварей с видом биолога-любителя, а потом оторвал одну и швырнул в траву.
— Во блин! — сказал со смесью облегчения и восхищения, примеряясь ко второй пиявке.
— Ну-ка, ребята, выйдите из воды! — скомандовал Иван Петрович.
Оказалось, что пиявок в этой с виду безобидной речушке полным-полно. Парни быстро сориентировались и принялись пугать ими истошно визжащих девчонок. Минут пять на берегу творился настоящий тарарам, а потом физруку криками и угрозами наконец удалось угомонить подопечных.
Когда страсти поутихли и последняя пиявка была выброшена обратно в ручей, встал вопрос о том, как перебираться на другой берег. Девчонки заходить в воду отказывались наотрез, брезгливо фыркали, испуганно закатывали глаза. Выход из ситуации нашел Прохор.
— Не дрейфьте! — сказал он и подмигнул Яне Васильевой. — Мы вас на руках перенесем! Что нам, кабанам?! Подумаешь, пиявки!
— Замечательная идея, я буду первой! — Яна снисходительно улыбнулась Прохору, но направилась не к нему, а к стоящему поодаль Даниле Алексееву. — Ну? — спросила кокетливо. — Ты готов служить прекрасной даме?
