— Замечательная идея, я буду первой! — Яна снисходительно улыбнулась Прохору, но направилась не к нему, а к стоящему поодаль Даниле Алексееву. — Ну? — спросила кокетливо. — Ты готов служить прекрасной даме?
Надо же — прекрасная дама! Селена едва удержалась от саркастической усмешки. Самомнения Васильевой было не занимать, ей бы еще ума…
Алексеев пожал плечами, не говоря ни слова, подхватил Яну на руки. Та обвела девчонок победным взглядом, означавшим только одно: Данила лишь бы кого на руках носить не станет, только первых красавиц, а всякие там белобрысые уродины могут нервно курить в сторонке…
Воодушевленные примером, активизировались остальные ребята. Смущенно хихикающих девчонок расхватали как горячие пирожки. Больше всех повезло толстушке Оле Севрюк: ей досталось сразу два кавалера, потому что в одиночку с ней не справился бы даже Иван Петрович. Меньше всего повезло Селене. Вернее, ей не повезло вовсе. Желающих перенести ее на другой берег не нашлось. Вообще-то, она и не ожидала увидеть очередь из галантных кавалеров, но хоть бы один…
Селена испуганно замерла на берегу речки, кишащей пиявками. Если бы в этой чертовой речке водились аллигаторы, она перешла бы ее не задумываясь. Но пиявки! Скользкие, противные кровососы… Справиться с этим невесть откуда взявшимся страхом никак не получалось. Девушка растерянно переступила с ноги на ногу, исподлобья посмотрела на боевых товарищей.
— Ну что же ты, Селенка?! Не дрейфь! Зараза к заразе не липнет! — С того берега послышались улюлюканье и смех.
«Стая, — зло подумала Селена, расшнуровывая кроссовки. — Жалкая, трусливая стая. Ничего, я вас поодиночке достану…»
Она сознательно культивировала в себе злость. Может, так будет легче избавиться от ядовито-липкой смеси страха и отвращения, может, хоть так удастся войти в воду. У нее получится, у нее получалось и не такое. Подумаешь, какие-то пиявки! Мерзкие, скользкие кровососы…
— Обувь можешь не снимать, — послышалось вдруг над ухом.
Селена резко выпрямилась — Данила Алексеев, самый красивый парень детдома — да что там! — самый красивый парень города, смотрел на нее с доброжелательным интересом.
— Без обуви оно, знаешь ли, сподручнее, — огрызнулась она, еще не осознав, что он делает здесь, на этом берегу отверженных и брошенных.
— Я тебя перенесу.
— В смысле? — Впервые в жизни Селена растерялась. Она научилась огрызаться, защищаться и показывать зубы, но понятия не имела, как вести себя вот в таких, экстремальных ситуациях. Это же экстремальная ситуация… или и вовсе галлюцинация, потому что Данила Алексеев никогда раньше не обращал на нее внимания. Вполне вероятно, что он только сейчас узнал о ее существовании…
Медленно, очень медленно Селена завязала шнурки, исподлобья посмотрела на Алексеева, сказала хмуро:
— Я не боюсь пиявок!
— Ясное дело! Ты вообще ничего не боишься. — Он белозубо улыбнулся, подхватил с земли и перекинул через плечо ее рюкзак. — Давай, Селена, не заставляй коллектив ждать.
Ее никто и никогда не носил на руках. Мальчишки ее даже за руку брали только по приказу воспитательницы. Селена перестала дышать. Кажется, она даже зажмурилась. Дура! Глупая дура! Данила ей что-то говорил, а она не услышала ни единого слова. Что же он ей говорил? Вдруг что-то важное?
Селена пришла в себя лишь когда ее аккуратно поставили на землю.
— Вот и все, — сказал Данила и дружески похлопал ее по плечу, точно она и не девушка вовсе, а так… какой-нибудь пацан.
— Спасибо, — Селене вдруг захотелось заглянуть ему в глаза. Если бы она осмелилась, то наверняка смогла бы прочесть его мысли, но она не осмелилась и так и не узнала, чем руководствовался Данила Алексеев, самый красивый парень детдома, когда решил помочь уродине с разноцветными глазами Селене Савицкой. Робкое «спасибо» — вот единственное, на что она отважилась.
— Да не за что. — Он уже не смотрел в ее сторону, вытирал босые ноги отраву.
— Рюкзак, — прошептала она вместо того, чтобы сказать громко и требовательно.
— Что? — рассеянно переспросил он.
— Мой рюкзак у тебя.
— Ерунда! Он же совсем легкий!
Это означало только одно: Данила Алексеев не собирается отдавать ей рюкзак, а понесет его сам, как будто они… Дальше мысль никак не думалась, натыкалась на веское и неумолимое «этого не может быть», испуганно откатывалась назад, поверженной падала к Селениным ногам. Но вот ведь ее пустые руки, вот ее рюкзак, переброшенный через его загорелое плечо…
— Браво, Алексеев! — Голос Яны звенел от раздражения. — Настоящий герой! Не бросил нашу Селенку в беде! Пожалел убогую!
— Ты что, Васильева? — Данила удивленно нахмурился.
— Яна, ну разве так можно?! — укоризненно покачал головой Иван Петрович. — Мы же тут одна семья.
Ну, про семью это он загнул. Селена уже давным-давно не питала иллюзий на этот счет. И в защитниках она не нуждалась. Что-что, а защищаться она умела очень хорошо. Если действовать быстро, можно проредить волосы этой гадине еще до того, как вмешаются остальные…
Раньше, до того, как Данила перенес ее «на тот берег», Селена так бы и поступила. Но то раньше… А сейчас получится, что она затеяла драку из-за парня. Нет уж! Она сунула сжатые кулаки в карманы джинсов, обвела внимательным взглядом притихших в предвкушении скандала ребят. Стая, настоящая стая… Ну да ей не привыкать!
При ее приближении Васильева попятилась.
— Чего тебе?! Чего уставилась?! — взвизгнула она.
— Да так, — Селена рассеянно улыбнулась, скользнула взглядом по идеальному Яниному лицу. — Я убогая, ты прекрасная.
— Дальше что?!
— У тебя красивая кожа. Такая нежная, бархатистая.
— И что?!
— Ничего.
— Не смотри на меня так! Слышишь?! Иван Петрович, скажите ей, чтобы не смотрела! — В голосе Васильевой билась и рвалась наружу истерика.
— Савицкая, отойди от нее! — велел физрук.
— Как скажете. — Селена легко, на носочках, развернулась, помахала Васильевой рукой.
— Ведьма! — послышалось вдогонку.
— Нежная и бархатистая, — повторила она, не оборачиваясь.
Больше к Селене никто не цеплялся. Только Васильева бросала в ее сторону задумчиво-неприязненные взгляды. В ответ она улыбалась, шептала одними губами «нежная и бархатистая», и рука обидчицы непроизвольно тянулась к лицу.
Глупая курица! Верит в сглаз и прочую мистическую чепуху. Ну и пусть себе верит, может, теперь оставит ее в покое. А Селене нужно спокойно подумать, разобраться с тем, что творится в душе.
Что-то такое с ней произошло. И конфликт с Васильевой тут ни при чем. К конфликтам ей не привыкать, она вообще конфликтный человек. Тут что-то другое. И это «что-то» не дает ей дышать, заставляет сердце биться часто-часто, а руки дрожать мелкой дрожью. Это «что-то» похоже на болезнь, на самое начало болезни, когда ты еще вроде бы здорова, но по едва уловимым признакам уже понимаешь — еще чуть-чуть, и сляжешь. Точно незримый вирус поселился в крови и бродит, ищет выхода. Странный вирус… Странная болезнь…
