предметами, которые вызывали затруднения, делилась своими способами и хитростями, помогающими запоминать законы. Аурия опрашивала Себрана, второго зельевара, по поводу ингредиентов эликсиров, пока оба они не падали от усталости. Она покупала в магазине в городе редкие издания книг, заворачивала в коричневую бумагу и дарила Ниссе, своему злейшему врагу, потому что даже злейший враг достоин хорошей книги.
Да, Аурия была чопорной ханжой. Бесконечно трудолюбивой, раздражающе бодрой и часто осуждала других. Настоящей занозой в заднице почти семьдесят четыре процента времени. Но она была еще и доброй, умной и замечательной, с ярко горящей искоркой праведного гнева и глубочайшей верой в мир.
А еще, как и Сафф, Аурия тоже была полна обиды.
Сделав глубокий, медленный вдох, Палиран поднял палочку, браслеты зазвенели на его оливковой коже. Но Саффрон не успела стать свидетелем того, как ее подругу вернут к жизни, потому что кто-то резко коснулся ее плеча.
Одним требовательным прикосновением, будто клюнул плачущий ворон.
Обернувшись, она увидела стоящего позади Малкуса, строгого помощника капитана. Он был ладдером, раздражающе дотошным и по обыкновению вежливым.
Стоило Саффрон его увидеть, и в животе что-то оборвалось от ребяческого чувства, что ее поймали на шалости ровно в тот момент, когда она уже подумала, что все сойдет с рук.
Холодная тишина в Большом Атриуме все еще звенела у нее в ушах.
— Капитан Аспар хочет с тобой поговорить, — произнес Малкус тихим и угрюмым тоном. — Наедине.
ГЛАВА 5. ПЯТЬ АВГУРОВ
Ожидая возле кабинета капитана, Сафф дотронулась рукой до украшения на шее.
На тонкой золотой цепочке висела гладкая деревянная подвеска, сделанная из осколка когда-то зачарованной двери в дом ее родителей. Это по-прежнему было выцветшее тиковое дерево, вся магия из которого испарилась после открывающего заклинания клана Кровавой Луны. В овал из древесины были вставлены два мерцающих драгоценных камня: один — изумрудно-зеленый, а второй — фиолетово-сапфировый.
Останки ее родителей.
В Вэллине, в отличие от соседнего Белландри и Восточных Республик, тела умерших не хоронили в холодной, темной земле вместе с палочками и мантиями. Их также не превращали в камень и не перемалывали в песок, чтобы их души вернулись в пустыню, как было принято в Экворане. Вэлльская традиция, выходящая за рамки религии, предполагала, что прах очистят и нагреют чистой магией, чтобы он превратился в сияющий драгоценный камень, из которого потом изготавливали украшения. Считалось, что оттенок, который приобретет самоцвет, отражает истинную суть души умершего.
Вопрос о том, кому выпадет честь носить украшение с умершими близкими, всегда горячо оспаривался и был самой важной частью любого завещания. Получая титул рыцаря современной истории, Сафф узнала, как много гражданских войн произошло из-за спора о том, кто заберет себе бриллианты, в которые превратились убитые королевы. Покинутые любовники, обиженные бывшие, сестры, братья, сыновья и дочери — все требовали себе корону с самоцветами из прошлого.
Но никто не оспаривал права Саффрон забрать родителей с собой.
Деревянная подвеска нагревалась в ее руках, и это позволяло заземлиться, снова начать дышать.
От усталости слипались глаза, несмотря на тревогу по поводу того, что ожидало ее за дверями кабинета. Балансируя на грани сна, она вспомнила об отце и о том, как он научил ее, пятилетнюю, создавать иллюзии.
— Послушай меня, солнышко, — Джоран встал перед ней на колени на ковер, положил руки на ее узкие плечи, и вечно пылавшее в нем тепло согрело ее круглые, как яблочки, щеки. — Я знаю, как тебя задело то, что старый Ренцель неохотно продал тебе палочку. Но то, что на тебя не действует магия — хорошо, понимаешь? Ни одно из жутких проклятий не сможет тебе навредить. Тебя никогда не заставят замолчать и не обездвижат с помощью магии, не вынудят делать что-то против твоей воли. Но ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что есть темные маги, которые попробуют использовать твой дар ради собственной выгоды.
От страха у нее сжалась грудь. Сафф тогда еще не ожесточилась настолько, чтобы противостоять ему.
— Темные маги?
Джоран скользнул пальцами по изгибу ее шеи.
— Может наступить момент, когда тебе будет необходимо создать иллюзию того, что заклинание или проклятие попали в цель. Что тебя превратили в камень, уменьшили до размера ладони, или… не знаю, покрасили кожу в синий цвет. Я научу тебя это делать. Но это нелегкая задача, понимаешь? Создание иллюзий — самое энергозатратное магическое искусство, поэтому оно и перестало быть популярным уже давно. И именно поэтому никто и не заподозрит, что ты им пользуешься.
— Но почему ко мне нельзя применить магию? — спросила Сафф, должно быть, в тысячный раз после того, как производитель палочек отнесся к ней с презрением.
Джоран помрачнел.
— Однажды я расскажу тебе, милая. Но не сегодня.
Они несколько часов изучали управление энергией, и к тому времени, как Сафф сумела создать хотя бы призрачную иллюзию, каждая косточка в ее теле ныла от усталости. Джоран восстановил ее состояние сладкими финиковыми тартами, горячим какао, радостной хоровой музыкой и нежным массажем рук, но силы у Саффрон иссякли куда быстрее, чем у опытного мага. Когда она больше не смогла колдовать, Джоран подхватил ее в уверенные, крепкие объятия и отнес прямо в кровать. Сафф прижалась пылающей как огонь щекой к его груди и подумала, что на самом деле все это — какие-то глупости.
С чего бы ей когда-то могло понадобиться себя защищать? Она всегда будет в безопасности, потому что папа рядом.
— Кадет Киллоран?
— Да? — Саффрон резко выпрямилась. Она что, уснула?
Из дверей кабинета появился Малкус с каменным выражением на лице.
— Вас ждут.
Заставив себя вытянуть вдоль тела руку, где на ладони остались отпечатки того, что осталось от ее родителей, Сафф последовала за ним.
Капитан Элодора Аспар была знаменитой заклинательницей, и ее кабинет представлял собой хаос из различных элементов. Поскольку нечто нельзя было создать из ничего, Аспар приходилось хранить под рукой значительные запасы того, что могло бы пригодиться. На серебряных канделябрах танцевали языки пламени, которые целовали, но никогда не обжигали цветочные композиции, тянущиеся по книжным полкам. На открытом окне позвякивали ветряные колокольчики. Округлый котел был полон камней и земли, а в углу журчала вода в небольшом фонтанчике в виде змея из Серантического моря. Он был вырезан из асценита — сияющего, похожего на перламутр материала, который королевский монетный двор использовал для чеканки монет.
Асценит слегка усиливал чары, и зажиточные маги носили созданные из него украшения. Он был одним из немногих материалов,
