который нельзя было увеличить с помощью магии, и это свойство делало его прекрасной валютой. И хотя в Вэллине не было настоящей нищеты, ведь еды всегда было в изобилии, а здания можно было увеличивать изнутри, создавая бесконечное пространство, асценит все равно был популярен благодаря своей способности усиливать естественные магические способности.
И в отличие от боли и удовольствия, асценит никогда не терял эффективности. Тот, кто им владел, чувствовал воздействие, пока камень не отнимали. Неудивительно, что клан Кровавой Луны так упорно искал и накапливал его.
Аспар была статной колдуньей возрастом сильно за пятьдесят с обритой головой и татуировками на веках в виде вращающихся зрачков Авгуров. Это был знак ее преданности, знак веры в то, что первые пророки направят ее в том, чего она сама не может увидеть. Ее серебряная мантия была застегнута на шее не привычной сапфировой брошью, а ограненным алмазом, символизирующим ее статус и высокий чин. Вместе с бледно-сливочным оттенком морщинистой кожи и резко выступающими на обритом черепе костями, образ был призрачным, почти потусторонним.
— Кадет Киллоран. — Ее голос звучал мягко, как морская волна. — Прошу, присаживайтесь.
Кровь бешено стучала в висках Саффрон, пока она садилась в жесткое раздвижное кресло.
Аспар ткнула тонкой, элегантной палочкой из красного дерева в небольшой кофейный пресс, стоящий у нее на столе.
— Et limus.
Золотистая крышка утонула в темной, насыщенной жидкости. Она пробормотала еще одно заклинание, и из кофейника в широкий кубок полился кофе с ароматом орехов и карамели. Его подхватил легкий ветерок и направил в раскрытую ладонь Сафф, немного расплескав по пути на выложенный плиткой пол. Конечно, все это можно было сделать и просто руками, но маги страдали известной ленью, когда дело касалось того, чтобы делать дела ладдерским способом.
— Скажите, Киллоран, — Аспар откинулась в кресле, огромном, похожем на трон с синими подушками. Позвякивая дюжинами колец на пальцах, она погладила сидящую у нее на коленях вельвину с фиолетовыми глазами. — Вы чтите Пять Авгуров?
— Нет, — осторожно ответила Сафф. — Меня воспитывали в вере в Патрона.
В отличие от многих северян, родители рассказывали Саффрон, что сонм Святых собрался вместе и создал Асценфолл — мир со всеми формами магии. Поскольку она была чародейкой, ее Патроном был Найенари, хоть Сафф и не помнила, когда в последний раз хоть как-то его почитала.
— Мы никогда не были слишком уж набожными, — добавила она, раз уж решила быть честной.
— Я спрашивала не об этом. Почитание Патронов фундаментально не противоречит Авгуресту. Можно верить и в то, что сонм Святых создал мир, и в то, что Авгуры предсказывали будущее. Истинное.
Эти верования не были принципиально противоречивы, да, но большинство магов выбирали для себя один из двух лагерей. Конечно, существовали и атеисты, и несколько сект (например, Драэцизм, чьи последователи служили драконам или Учение Галантри, где восхвалялся эксцентричный некромант Галант), но большинство поклонялись либо Патронам, либо Авгурам.
Эти два вероисповедания не пересекались по множеству причин. Первая была в том, что среди Патронов по-прежнему почитался Айевари — святой покровитель ткачей времени, что было отвратительно для последователей Авгуреста. Другая причина крылась в том, что Шесть Законов Добродетели Патронов строго запрещали геноцид, что было не так уж и не логично, учитывая, что Авгурест тысячами истреблял ткачей времени. Остальные причины были мелкими и не стоящими того, чтобы в них углубляться. Стоило лишь заметить, что на протяжении истории напряжение между последователями Патронов и Авгуреста варьировалось от незначительного до всемирной катастрофы.
И Аспар об этом прекрасно знала. Так почему она решила прицепиться с противоречивыми верованиями к кадету?
— Вы спрашиваете, верю ли я в основополагающие пророчества? — сдержанно спросила Сафф. — Я верю, что они были созданы, да. — Ответом был холодный взгляд. — Но не в то, чему они учат. не в их истинность.
Саффрон была вынуждена отвечать очень осторожно.
Пять основополагающих пророчеств создали тысячу лет назад, когда такой подвид, как прорицатели, был куда более распространен и гораздо более почитаем.
В первом пророчестве Авгур Амайя предсказал, что появится новый вид магов — ткачи времени, что будут обладать невероятной силой. Люди и Корона будут в восторге от того, что сможет предложить их дар. Шанс исправить ужасные ошибки, которые привели к войнам и трагедиям, шанс изменить мир по их собственной воле и желанию.
Оно сбылось.
Второе пророчество, созданное Авгуром Носсом, гласило, что из-за такого небрежного отношения к созданию и переписыванию истории, ткань мироздания истончится и, в конце концов, порвется. Что маги с противоположными взглядами будут возвращаться в прошлое и менять его снова и снова, пока сам этот момент и все маги в нем не прекратят существовать.
Оно сбылось.
Третье пророчество, созданное Авгуром Вауриэнтом, гласило, что большинство магов поддадутся соблазну этой новой силы, отчаянно возжелают заполучить ее крохи себе, и лишь самые отважные останутся верными истинной цели Авгуреста — полному истреблению ткачей времени и спасению мира от случайного уничтожения. Это будет бойня, но необходимая.
И оно тоже сбылось.
Четвертое пророчество, созданное Авгуром Эмалином, гласило что благочестивые последователи Авгуреста победят, но несколько родовых линий ткачей времени сумеют уцелеть, поэтому придется веками оставаться начеку, ожидая второго нашествия, и убедиться, что они истребили абсолютно всех.
Оно пока не сбылось.
Последнее появление ткачей времени случилось задолго до того, как Сафф появилась на свет. В вопросе того, чтобы уничтожить все родовые линии раз и навсегда, последователи Авгуреста не останавливались ни перед чем. Убивали даже высокородных — весь Дом Резаран, одна из правящих династий в Вэллине, была вырезана на ступенях дворца.
Нигде в мире столетиями не появлялось ткачей времени. Никакого второго нашествия не было.
— Возможно, пророчества и были истинными, — осторожно ответила Саффрон. — Полагаю, три из них уже сбылись. Я просто не могу смириться с истреблением невинных магов вне зависимости от того, на что они способны. Вместо этого стоило найти способ узаконить и регулировать изменения времени.
— Ткачи времени уничтожат мир, — рявкнула Аспар, ударяя кулаком по Священному Писанию Авгуров, как судья бьет молотком.
Сафф посмотрела в пылающие глаза капитана.
— Насколько мы знаем, они возродят его вскоре после этого.
Пятое и последнее пророчество, созданное Авгуром Сакраном, долгое время считалось утраченным. Никто не знал, чем на самом деле закончилось предсказание, хотя многие проповедники «находили» в заброшенных храмах подделки. За прошедшую тысячу лет множество древних палочек становились объектами поклонения. Их восстанавливали, холили и лелеяли, уговаривая вернуть исчезнувшее пророчество. И все было бесполезно.
Аспар подняла взгляд к потолку, словно утерянное предсказание прямо сейчас появилось перед ее внутренним
