возвращенных была в том, чтобы никогда больше не чувствовать удовольствия и боли. А это значило, что они во всех смыслах были бессильны.
Пусты. Да, существовал крохотный, неуловимый шанс, что некромант их оживит, но они никогда не будут такими, как раньше.
Кажется, Леван тоже это понял. Скользя взглядом между Сегалом и телом отца, он, кажется, осознавал, что смерти его родителей были более окончательными, чем ему хотелось бы верить.
Леван не плакал, но дыхание у него срывалось, плечи дрожали, и Саффрон прекрасно понимала эту боль. Каково это, когда становишься сиротой, когда жизнь разделяется на до и после, и в тот момент она была готова на все, лишь бы забрать его горе. Исцелить его, исцелить себя. Исцелить мир.
И возможно…
Нет. Этого у нее точно не выйдет.
И все же…
Слова вроде «до» и «после» больше не имели того же веса, что раньше. Они были волной — настолько мощной силой природы, что казались неодолимой. И все же, достаточно одаренный заклинатель мог изменить морское течение. И с временем было все точно так же.
Она только что вернулась на несколько минут назад без грамма асценита вокруг.
Ее воля была такой сильной, такой дикой, а вера такой непоколебимой, что время все равно подчинилось.
Что, если…
Что, если можно повернуть время вспять не на минуты, часы и дни, а на годы?
Династия Резаран делала так во время Эпохи Ужаса. Стирала и переписывала десятилетия жизни, пока все не складывалось так, как им того хотелось. Они делали это так беспечно, что зачастую сама ткань мироздания рвалась. Они так часто распускали и ткали заново полотно судьбы, что оно истончалось, и некоторые участки распускались и пропадали насовсем.
Так значительно менять время было ужасно, но возможно.
А следовательно, Саффрон могла это сделать.
Могла ли она распускать ткань до тех пор, пока ей снова не оказалось бы шесть лет?
Могла ли она спасти своих родителей?
А родителей Левана?
Могла ли Сафф отправиться в прошлое и не поворачивать эту проклятую Святыми дверную ручку?
Если бы она не сделала этого, Меллора бы не отвлеклась и вернула к жизни Джорана, тем самым доказав, что была некромантом. Она бы оживила королеву преступного мира. Кровавая Луна не стала бы убивать Киллоранов, чтобы сохранить все в тайне, ведь иметь в своих рядах некроманта было слишком выгодно. Их семью бы заклеймили, но они хотя бы сохранили свои жизни.
Саффрон не была бы сломлена и не провела бы шесть лет в молчании. Левану не пришлось бы взрослеть, проживая то же горе, его бы не пытали по приказу его отца ни секунды за всю жизнь, он не был бы одержим страшными, бегущими по кругу мыслями.
И все те, кто умер из-за нее, были бы живы. Нитрас, Касан, Папа Марриосан. Ронноу, Алиррол, Тас. Лириан и Воголан — к сожалению или к счастью.
Капитан Аспар.
Тирнан.
Ее дядя.
Ее миссия возмездия была сложной игрой, отчаянной ставкой в игорном доме судьбы, и необратимые издержки были слишком высоки, чтобы сейчас попросту прекратить. Она пожертвовала слишком многим, чтобы отступиться.
Но если она продержится достаточно, чтобы все исправить…
Ей понадобится невообразимое количество асценита. Больше, чем хранилось в усыпальнице и во всем особняке. Блядь, больше, чем во всем городе. Но у Кровавой Луны есть все ресурсы, чтобы собрать его как можно больше. В следующие месяцы или даже годы их с Леваном цели будут идеально совпадать.
Им обоим был нужен асценит. Они оба хотели вернуть родителей.
От этих перспектив ее наполнило яркое, насыщенное сияние.
Она могла все исправить, но ей придется все отдать.
Невозможная цена, которую она уже заплатила, все еще может помочь ей выиграть главную ставку.
Вероятно, ей придется продолжать пытать и убивать, продолжать скрывать следы и полностью погрузиться в дела Кровавой Луны, пусть и преследуя свои цели. Но в конце концов все окупится, когда она вновь окажется в Лунесе, в круглом, разваливающемся доме родителей, и вся вызванная ею боль затеряется на полях переписанного времени. Чего стоит убийство, если потом повернешь все вспять, и никаких жертв не будет?
Потом ось сместилась, перспектива качнулась, мир под ее ногами содрогнулся.
Кошмарное осознание было подобно раскату грома.
«О, — подумала она, объятая восторгом и ужасом одновременно. — Значит, вот как рождаются злодеи».
ЭПИЛОГ. ЛЕВАН
Элминг, двадцать шестое сабариэля, 1174 г.
Прошло три дня с тех пор, как умер мой отец, как я стал главарем преступного мира и как узнал, кто Сильвер такая на сама деле.
Ткач времени.
Там, в кладовке, она была спокойной, собранной, без палочки в руках. А спустя секунду вдруг стала слабой, задыхалась и плакала, сжимая в руках палочку моего отца — то есть, матери — и свою тоже.
Сильвер правда думала, что я не пойму, что она натворила? Я достаточно хорошо помню утраченное искусство матери, чтобы заметить крошечные несоответствия, распознать момент, когда ткань мироздания перенеслась из одной секунды в другую.
Я прекрасно осознаю правду. Принимая решение в первый раз, Сильвер решила предать меня. В другой временной линии я погиб от ее руки.
Саффрон Киллоран уничтожила мой мир.
И теперь я уничтожу ее.
