всему с помощью Мирета. Поклялся себе, что больше никогда не буду бессильным.
— Ты контролировал Тирнана, — в ужасе прошептала она. — Ты повелел ему сливать тебе информацию и покончить с собой, если его раскроют.
Леван тяжело кивнул.
— Скрывал следы. Тогда я не знал, что он для тебя важен.
— А если бы знал, поступил бы иначе?
Он не ответил. Или не смог ответить.
Разум Саффрон вспыхнул и перед ним понеслись другие ситуации.
— Той ночью, когда мы встретились в переулке… почему ты просто не убил меня? Твоя сила во много раз превосходит мою. Ты бросил в меня много смертельных проклятий, но ни одно не попало в цель. И я не думаю, что ты часто промахиваешься.
Услышав это, он склонил голову.
— Потому что я знал, что ты придешь. Знал, что ты важна.
Все внутри Саффрон застыло.
— Что?
Леван вздохнул.
— Харроу предсказал случившееся в доме Зарес за несколько месяцев до нашей встречи. Он сказал, что незнакомая колдунья с серебристыми кудрями приведет меня к некроманту и спасет мне жизнь, когда все пойдет не так. Больше мы ничего не знали. Ни того, что ты из Серебряных Мантий, ни того, как именно сбудется пророчество. Но когда я увидел тебя в переулке… то сразу понял, что ты — та самая. Так что мне пришлось притвориться, что я хочу тебя убить, но на самом деле не сделать этого. Ты должна была поверить, что все по-настоящему. И та иллюзия — вторая ты. Я знал, что бью смертельным проклятием по ненастоящей тебе.
У Саффрон перед глазами все поплыло. Это объясняло его доброту в самом начале — то, как он приносил ей бальзам, как спрашивал, в порядке ли она каждый раз, когда болело клеймо. Объясняло, почему Леван потеплел к ней быстрее, чем должен был и продолжал ей доверять, когда это уже было давным-давно неразумно. Это объясняло так многое, но Сафф все равно сходила с ума.
— Харроу видел еще что-то, связанное с нами? — хрипло прошептала она.
Леван покачал головой.
— Нет. Я понятия не имею, как закончится эта ночь. Не знаю, что ждет нас после.
«А я, кажется, знаю».
— А Зарес? Она едва тебя не убила тогда в ее доме. Почему ты просто не повелел ей подчиниться?
— Я не хотел, чтобы ты знала, на что я способен. Некоторые козыри лучше держать в рукаве. И кроме того, я привык убивать. Брать цели живьем куда сложнее, особенно когда во мне течет такая сила.
Саффрон дала себе время все осознать, а потом прошептала:
— Так это все ты? Все жуткие вещи, что делает твой отец… сколько из них — твои идеи, а сколько — его?
На самом деле вопрос был такой: «Это ты повелел ему убить моего дядю?»
— О, почти все он делал сам. Отнц хочет вернуть маму так же, как я. Я вступал в игру лишь когда у него для чего-то кишка тонка. Но он сопротивлялся все лучше, хоть и не знал, что я способен повелевать. Тот срыв в доках, когда отец начал швыряться смертельными проклятиями как попало. Тогда его разум был настолько погружен в борьбу со мной, что я чувствовал, как он ломается.
Святые.
— Леван… мой дядя правда мертв? — Саффрон ненавидела то, как жалко и напуганно она звучала. Столько сил было потрачено на то, чтобы Леван не видел ее уязвимой, даже когда ей ставили клеймо. Но ей нужно было узнать. — Или может, есть шанс, что твой отец блефует?
На его лице отразилось сочувствие, и Сафф все поняла еще до того, как Леван ответил.
— Отец никогда не блефует. Мне жаль, Сильвер.
Из груди сам собой вырвался всхлип.
Леван выглядел так, будто ему отчаянно хотелось успокоить ее, прижать к себе и целовать в лоб, гладить по спине, пока она плачет. Но потом в его глазах промелькнула неожиданная тьма — словно он вспомнил, кто на самом деле был виноват в том, что они сидели в этой хижине, а за дверью бушевала война.
— Ты — шпионка, Сильвер, — каждое слово было подобно раскату грома. — И я понятия не имею, как быть. Я мог бы убить тебя, вырубить или повелеть подчиняться мне. Но по какой-то проклятой Святыми причине не могу. Так что мы в тупике, — на его лице отразилось отчаяние. — Но ты можешь поменять свое решение. Сменить сторону. Тебе нужно лишь остановить время чарами praegelos и спасти моего отца из хижины.
Все внутри Саффрон вспыхнуло.
— И с чего ты решил, что я это сделаю? Что заставляет тебя думать, что я просто не остановлю время, не свяжу тебя и не сдам моему капитану?
Повисла долгая, густая тишина. Леван подполз к ней на четвереньках, обхватил ее покрытое потом лицо прохладной золотой ладонью. Пылающие голубые глаза так впились в ее, будто он искал на их дне залежи асценита.
Все в ней отозвалось болью.
Потом их губы встретились, и Сафф задрожала, а Леван прошептал всего одно слово так тихо, что едва можно было разобрать:
— Надежда.
ГЛАВА 49. SEN PRAEGELOS
Саффрон показалось, что она стояла на кладбище, утопающем в багровом свете настоящей кровавой луны. Ее окружали могилы тех, кто уже успел погибнуть — тех, кого она потеряла, кого пыталась спасти и тех, кого убила своей рукой. Каждое надгробие тяжело и неизбежно давило ей на грудь.
Нитрас и Касан. Дядя, неизвестно, который из. Тирнан. Папа и мама.
В первом ряду кладбища тянулись свежие пустые могилы, ждущие новых тел.
И Сафф предстояло решить, кто в них окажется.
Ужасная сила, но не воспользоваться ею было бы еще ужаснее.
Это был последний ход в игре. Последний квадрат на поле, после которого закончится раунд «Полета ворона».
— У меня нет палочки, — прошептала Саффрон.
Ни секунды не сомневаясь, Леван протянул ей свою.
Святые. Он отдавал ей все свое доверие и веру. Вкладывал ей в руки свою судьбу и жизнь. И это легло на ее душу проклятием, тяжким грузом, как и в тот миг, когда она отрезала его руку.
Саффрон посмотрела наружу сквозь щель в деревянной двери.
Там капела бойня. На полу валялось еще больше мертвых тел. Тас и детектив Алиррол погибли. Кастиан и Сегал прикрывали Лириана, который снова бросался смертельными проклятиями направо и налево. Авируна призвала настолько сильный ветер, что он сдул с хижины крышу, а Сегал лениво выпускал обезоруживающие заклинания в спрятавшихся за кроватью
