бы, что ли, оделась?
Иван отвернулся к плите и тут же громко зашипел, подхватив пригоревшую гренку.
Я хотела ответить ему что-то колкое и ехидное. Что-то насчёт разыгравшегося Ванькиного утреннего воображения и вообще… Но вовремя опустила глаза и увидела, как сквозь тонкую белую ткань натянутой на голое, мокрое тело футболки проступают вершинки сосков. Прямо скажем: весьма и весьма вызывающе.
Ужас какой. О лифчике я и забыла. Совершенно одичала и отвыкла от мужского общества.
Стремительно развернувшись, я птицей метнулась обратно в спальню. Ну ничего. Эту утреннюю неловкость вполне можно сгладить деталью белья, или рубашкой, или успокоительным зельем для Ваньки. Всего три минуты позора, и можно будет сделать вид, что ничего не случилось.
Но…
Как это часто бывает, мои благие намерения тут же разбились о мой чемодан. Артефакт открывать свою пасть не желал и стоял намертво. Он сцепил зубы молний, как пёс, и угрожающе-громко рычал. На меня, свою ведьму! Минут десять я тщетно пыталась воззвать к его совести.
Сидя на голом полу перед клетчатым монстром, я едва не плакала. Кактус на подоконнике явно злорадствовал: суккуленты вообще очень мстительные.
А ведь день так хорошо начинался!
– И часто такое с твоим чемоданом? – за спиной неожиданно прозвучал голос Вани.
– Такое – впервые, – я старательно не оглядывалась.
– Вот, держи.
На плечо упала тонкая и мягкая мужская рубашка. Тоже клетчатая!
– Я не…
– Он до вечера не откроется, Ляль, – Ваня неожиданно присел рядом и пальцами пробежался по рёбрам взбесившегося чемодана. – Бытовое проклятие подхватил. Видишь, вот, – Котткнул пальцем в покоробившуюся заклёпку. И конечно, я сразу увидела! Разглядела всю бездну собственной глупости и бездарности. Ведьма, которая не заметила на собственном чемодане бытовое проклятие самого примитивного уровня, точно достойна костра. Обычный, не озарённый вредными духами чемодан под проклятием просто сломается. Отвалятся ручки, колёсики, молнии разойдутся. Мой фамильяр оказался непрост и взбесился.
– Это где я могла его подцепить? – спросила я чисто для поддержания разговора.
– Думаю… Василиса… – задумчиво произнёс Кот. – Ну да, точно она… узнаю́ ведьмин почерк. Это наши соседи, оно совсем свеженькое. И слабенькое, уже к утру рассосётся. Видишь, даже по швам не прошло.
Я заскрипела зубами в ответ. Попыталась ногтем соскрести тонкую корку проклятия, но Котперехватил мои пальцы.
– Смысла нет, только заклёпка рассыплется. И маникюр мне твой жалко.
Он выразительно посмотрел на предмет своей жалости, и я вспыхнула, выворачивая ладонь из тёплой мужской руки.
– Так, надо же снять протокол, – инквизитор в моём лице неожиданно вспомнил о своих служебных обязанностях. – Вань, это не шутки! Это нарушение до…
– Ляль, выключи инквизитора, – Котпонимающе усмехнулся. – Ты не в столице. Здесь такие вопросы решаются по переговорному принципу. Никаких протоколов.
Я открыла было рот, негодующе выдохнув. И… закрыла, вовремя вспомнив о том, что во всём этом маленьком и тихом городке больше нет ни одного инквизитора. Кроме прекрасной меня, не заметившей бытового проклятия на собственном фамильяре.
– Ну, не дуйся, – Котлегонечко щёлкнул меня по носу и улыбнулся. – Я с ней просто поговорю, по-соседски. Одевайся давай и на кухню. Мне к десяти на работу, а нам с тобой ещё ехать вскрывать дом Наолов.
– Ты получил разрешение? – у меня даже дыхание перехватило от такой потрясающей новости.
– Я получил электромагическую схему их охранного контура, – хмыкнул радостно Кот.– Отключу его для тебя и переведу всю систему на ключ дверного замка, его мне сейчас принесут. Удобно и безопасно. Сможешь в любой момент заходить в их дом. Или есть возражения? Библиотека сама себя не изучит.
Я не нашлась что ответить. Всё ещё не глядя на Ваню, стащила рубашку с плеча и откинула с головы полотенце. Ужасно себя ощущать соучастницей взлома. Но сидеть в ожидании смерти ужасней стократ.
– Ещё что-то нужно? – он широко улыбнулся, глядя на мокрую и взъерошенную меня.
– Спасибо, Вань! – я выдавила из себя, наконец.
Да, я по утрам – очень вежливая Ангелина!
– Ты, когда мокрая, выглядишь очень трогательно.
Прозвучало настолько двусмысленно, что я поперхнулась ответом. Пряча смущение, судорожно натянула мужскую рубашку.
Забавно. В академии Ваня всегда стоял самым последним в строю. Я ещё мельче, конечно, но мне позволительно. Мелкие девочки называются миниатюрными и вызывают всеобщее умиление. А его обзывали то гномом, то хоббитом, то недомерком.
А тут вдруг оказалось, что плечи у Ваньки не просто широкие, а широченные, совершенно мужские. Плечевой шов спустился мне чуть ли не до локтя, а манжеты прикрыли все пальцы. Кот тихо вздохнул, снова бросил на меня нечитаемый взгляд из-за стёкол очков и ушёл.
Наспех причесавшись и заплетая тугую косу уже по дороге на кухню, я взглянула в узкое коридорное зеркало и осталась довольна собой. Стиль оверсайз и немножечко бохо.
Завтракали мы молча.
✤✤✤
Глава 16. Предложение, от которого предстоит отказаться
«Кошки моют усы к долгой суши» (татарская народная примета)
С того момента, как Ваня увидел своё наваждение, мирно сидящее на табуретке посреди кухни Фёдора, прошла одна трудная ночь. Утро близилось к завершению, а он уже чувствовал себя неуравновешенным подростком в разгаре пуберта́тной турбулентности. Или мартовским, яговы сиськи, котом, которого натурально штормило. Живописнейший вид тугой и высокой женской груди, плотно обтянутой влажным, белым трикотажем упорно стоял перед глазами и исчезать не желал.
Совместный завтрак стал подвигом воздержания. Иван даже толком не мог разговаривать. Какие там отвлечённые темы! Все мысли молодого оборотня сводились к глубокому вырезу на рубашке. Ловя на себе удивлённые Лялькины взгляды, он делал задумчивый вид и от ведьмы настойчиво отворачивался.
Они в полном молчании вышли в подъезд. Ляля задумчиво начертила на двери простенький рунический став для отвода глаз. Проследив внимательно за лёгким порханием её пальцев, Иван усмехнулся. Давно он не видел такой аккуратной и точной работы. Каждый штрих метко выверен, каждый элемент магической вязи стоял точно на своем месте.
Краем глаза Кот увидел резво юркнувшую за дверь Василису. Все его подозрения окончательно укрепились. Ну, что же… Совсем страх потеряла соседка. Посидит один вечер без света, подумает над своим бездумным поведением. И над тем, почему ей не сто́ит обижать хорошеньких девушек липкими бытовыми проклятиями. А уж тем более инквизиторов.
Этот план неожиданно его ободрил и благополучно отвлёк от мысленной порнографии. Из подъезда на улицу он выходил, уже не опасаясь того, что ведьма случайно заметит его судорожно-возбуждённое состояние.
Пока ждали на остановке муниципальный автобус, Кот даже рискнул перекинуться с ней парой фраз. Сев в практически свободный автобус, они обсудили
