возразить. Совсем не всегда даже высшие оракулы, которых у нас единицы, дают точные долговременные прогнозы. Что линия жизни частенько закрыта от пифий. И что я не хочу умирать!
Даже рот пылко открыла, привставая с тяжёлого табурета. Но… мне вдруг ясно вспомнилась сцена, произошедшая ещё в моём детстве, очень-очень давно. Мы с бабушкой как-то попали в солнечный Пятигорск. Ей совершенно случайно достались путёвки в какой-то там пафосный санаторий, и это чудесное время запомнилось ярким пятном южного жаркого солнца, вкусной и сытной едой и видом сказочных гор, закрывающих горизонт. В моём сером детстве больше не случалось подобных чудес, а потому эта поездка запомнилась особенно живо.
А когда мы садились на поезд, идущий домой, на платформе меня неожиданно остановила цыганка. Непростая, конечно, к наследным ведьмам редко кто может просто так, безнаказанно подойти. Старуха высмотрела меня из пёстрой толпы пассажиров, зацепив чёрным взглядом, и, словно атомный ледокол, рассекая людской многоголосый поток, вальяжно подплыла к нам с бабулей.
Снова бросила пристальный чёрный взгляд, проникавший, казалось, в самую детскую душу. Потом взяла мою левую руку, нахмурилась и прокуренным голосом медленно произнесла:
– Успей, девочка. Тебе нужно жить быстро и ярко. Не разменивайся на медяки. Дыши полной грудью. Любить поспеши, второй попытки не будет, – потом снова задумалась и едва различимо добавила: – В этом мире, конечно.
Произнеся эту фразу, старуха исчезла, как будто пригрезилась. Растворилась, как дым под порывами ветра. Моя бабушка сделала вид, что цыганку она и не видела, никаких предсказаний не слышала.
Я же отчётливо помнила каждое слово. Может, ещё и потому, что зарок старой ведьмы выполнить не смогла. Не успела? Просто так получилось? Себе врать мне точно не стоило. Я не смогла никого полюбить, жила скромной серенькой жизнью. А что касается медяков… мелочей в моей жизни со временем стало просто немыслимо много. Я в них утонула, как в топком болоте.
Воспоминания вихрем ударили в грудь, затрудняя дыхание. Сердце упало куда-то в живот и теперь, словно подстреленный воробей, беспомощно трепыхалось внутри.
– Это… точно? – я прошептала, не узнавая звучания собственного голоса.
Полнолуние. Сейчас у нас пик новолуния. Мне осталось почти две недели на всё. Так мизерно, оглушительно мало.
– Абсолютно! – тоном, не терпящим возражений, произнёс мне кристалл. – Но есть существенные детали.
С огромным трудом я заставила себя от невесёлых раздумий очнуться. Детали? О чём это он?
– Твой куратор не просто так запихнул тебя в этот город… – голос шара смягчился. – В библиотеке Наолов хранится великая тайна.
– Мне просто невероятно нужны сейчас тайны каких-то Налогов. Куда я в могилу без тайн?
– Род зелёных драконов! – он со мной ещё спорит.
– В реестре было записано, что вампиров! – я люблю точные данные.
– В Российской средней полосе вампиры водятся очень… нечасто… – шар выдвинул крайне сомнительный аргумент.
– А драконы у нас тут прямо-таки стадами летают, – я громко вздохнула. – Особливо зелёные. Так что там за тайна?
– Арканум³ хождения по мирам.
✤✤✤
¹ «Золотом дураков» называют минерал пирит, железный колчедан – вещество похожее на золото, но ничего не стоящее. Образует очень красивые золотистые кристаллы.
² Локи – (в пер. с лат. «говори») заклинание, дающее голос разного рода артефактам и предметам. Подвластно ведьмам. Уровень силы воплощения заклинания един для всех ведьм.
³Арканум (лат. arcanum, тайное) – термин из религиозной практики древних римлян, означавший секретные дела, о которых нельзя было говорить – например, мистерии или тайные учения жрецов, совершенно закрытые и недоступные для людей, в них не посвящённых.
✤✤✤
Глава 12. В руках Кота
«Всякому Джеку суждена его Джилл» (английская народная пословица)
Ведьма по имени Ангелина. Да, мои родители чувством юмора обладали престранным. Даром они меня наградили ещё более оригинальным. И яркой внешностью. И беспокойным характером. Лучше б наследство оставили. И не однушку на пятнадцатом этаже в спальном районе с бабушкой в качестве обременения, которая, как потом оказалось, и бабушкой-то мне не была. А…
Что?
Лучше остались бы сами. Всю жизнь мне их просто отчаянно не хватало. Только теперь я поняла это так очевидно, отчётливо, ясно. Сидя на табуретке и пялясь на шарик, минуты назад предсказавший мне скорую смерть. Хочу видеть рядом с собой родного человека. Дракона. Волка. Да хоть таракана!
Чтобы без лишних вопросов пожалел. По тому, что родной человек, а родные своих не бросают. Руку помощи чтобы мне протянул. Не за что, просто так. И положил на плечо. Одновременно и нежно, и твёрдо.
Вот так.
Согревающее тепло мужских рук на озябших плечах оказалось нужней и надёжней спасательного круга.
Чтобы узнать его, не было ни малейшей нужды оборачиваться. Только один человек на такое способен. Привет, друг.
– Почему тебе больно? – он очень тихо спросил, медленно замыкая объятия и прижимаясь к спине.
Кот до мозга костей. Бесшумный, неуловимый, всегда своевременный.
– Здравствуй, Ваня. Я тоже соскучилась.
Рваный выдох мне в волосы. Кот медленно выпрямился, неохотно меня отпуская. Ладони погладили плечи, пальцы легко коснулись ключиц, прихватив беспорядок волос.
Для него совершенно отсутствовало понятие личных границ. Прикосновения его никогда не смущали. Я поначалу очень нервно реагировала на кошачью манеру на радостях обниматься или внезапно хватать меня за руки. Дёргалась, вырывалась, шипела рассерженной ведьмой. Кот же только смеялся и снова лез обниматься.
Потом я привыкла, расслабилась. Как-то само по себе получилось.
А ведь я дико скучала по его мягким, но сильным рукам. По нему самому. Лёгкий, гибкий и хищный, для меня он всегда оставался удивительно мягким и плюшевым, словно любимая с детства игрушка.
Когда они с Лисом исчезли, я ощутила себя беззащитной.
И брошенной. Снова близкие люди ушли.
Это было полезным уроком. Нельзя было его подпускать к себе близко, нельзя.
Но теперь все мои мудрые выводы не имели никакого значения.
Будущего не будет. Можно творить что угодно.
Я закрыла глаза, позволяя себе на минуту расслабиться. И в этот момент осознание произошедшего накрыло меня с головой.
Ничего больше не будет. Я всхлипнула.
Мужские ладони, лежавшие у основания шеи, осторожно сжались.
– Ляль, ну что ты творишь? – взволнованный шёпот прозвучал прямо над ухом. – Я же рядом, зачем эти слёзы?
Ваня умел задавать вопросы. Вот такие, как будто не требующие ответов. На которые так тянуло ответить…
Слёзы. Горячие, крупные, мокрые. И футболка уже тоже мокрая. А кровь высохла. Можно было уходить. Но куда и зачем? Проще лечь тут и сдохнуть.
Я оглянулась, касаясь виском его шероховатой щеки.
