class="p1">– Это Симус Фланаган звонит; у меня тут корова телится, мне нужен ветврач.
– Понял, – ответил я, – а вы к нам раньше обращались? Что-то я вас не припомню, можете назвать свой адрес?
Я уже сумел спустить ноги на пол и сидел на кровати, схватив ручку и блокнот, пытаясь записать, как ехать к нему на ферму. У меня уже выработалась своя скоропись, ведь местные всегда говорили слишком быстро и я просто не успевал за их объяснениями – надо было все тут же записывать. Окружная дорога была просто кругом, в центре которого я ставил букву или цифру, обозначающую съезд; «ОП» означало направо от кольца; «^5» значило ехать прямо пять миль, «+Л» – повернуть налево на перекрестке. Я не успевал записывать: его инструкции были такими плотными и густыми, в которых то и дело мелькали тракторные стоянки и прочие местные ориентиры. Наконец, когда он закончил объяснять дорогу, я записал еще и номер его телефона для связи и завершил разговор.
– Выезжаю, скоро буду, – соврал я, зная, что никуда я не выезжаю, пока не выпью чашку кофе в надежде хоть чуть-чуть проснуться, иначе «скоро» я мог оказаться только в канаве в перевернутой машине.
Был час ночи воскресенья. Я проработал полный рабочий день с 08:30 пятницы и заступил на дежурство в 18:00 в пятницу; этот вызов был уже 23-м. За все это время я не спал больше 45 минут подряд. Некоторые звонки были простым беспокойством, типа звонит фермер и спрашивает, когда можно забрать лекарство; но большинство звонков требовало моего выезда на ферму. В основном это были сельскохозяйственные вопросы, но нет-нет да и попадался какой-нибудь заболевший кот или больная собака. Между коллегами у нас было негласное правило, что мы не дергаем второго врача, то есть того, кто стоит «вторым на вызов», разве только если ты совершенно не справляешься. А посему… мне приходилось иногда очень туго, но я старался выплывать самостоятельно и держать голову над водой до последнего; и кстати, такая привычка по сей день остается моей проблемой.
Машина была готова, я всегда сразу по приезде с вызова пополняю запасы медикаментов, а потому мне нужно было лишь налить в термокружку кофе – и я мог трогаться в путь. Я открыл дверь машины, и тут же мне в нос ударила вонь. Сочетание самых разнообразных миазмов: мокрые веревки, грязные резиновые сапоги, спецодежда, заляпанная навозом, как ни старайся, а ведь начисто не отмоешь, да и смысл? Этот непередаваемый букет запахов еще не додумались бутилировать, а ведь его можно использовать как несмертельное химическое оружие против всяких гламурных медиаинфлюенсеров, собирающих толпы фолловеров. И тем не менее даже к такому зловонию со временем привыкаешь, я забрался в машину, включил зажигание и отправился в дорогу. Инструкции я приклеил скотчем к рулю, все указания были довольно точными, и не успел я опомниться, как уже заворачивал на дорогу, ведущую к ферме Клэр. По днищу моей многострадальной машины застучали какие-то камешки и булыжники, что означало – я на правильном пути, еду по сельской грунтовой дороге – и теперь нужно быть аккуратнее, чтобы не заехать в яму или не напороться на какое-нибудь препятствие.
Когда я заехал на фермерское подворье, в свете фар увидел мистера Фланагана и его сына, они уже меня заждались. Я вышел, поздоровался и начал облачаться в спецодежду и сапоги.
– Меня зовут Гарет, – представился я.
– Симус, – кратко ответил фермер, и мы пожали руки.
– Ну, показывайте вашу девочку. Как думаете, что там? – спросил я.
– Кесарево, конечно, – ответил фермер. – Она еще нетель, молодая, я не уследил, а ее бык уже обгулял.
Это была типичная бесхозяйственность, к сожалению, так широко распространенная. Всего лишь один укол, сделанный вовремя, мог прервать беременность, и мне тогда не надо было бы ездить спросонья по ночам, мы оба это понимали, а потому какой смысл разбрасываться теперь словами и «сокрушаться над пролитым молоком»? Грузовик на дворе явно свидетельствовал о том, что мистер Фланаган фермерствует лишь по случаю, основная его работа – это продажа сельхозтехники.
Симус двинулся вперед, мы прошли через старую постройку, вышли с другого края и оказались в более современном хлеву, крытом волновым шифером. Зайдя внутрь, я прикрыл за собой ворота и тут же услышал, как моя пациентка замычала в муках: она явно страдала, не могла разродиться. Симус открыл другие ворота – там в загоне лежала бедная телочка лимузинской породы. Она, повернув голову назад, смотрела на свой круп: видимо, не могла понять, почему теленок до сих пор не вылезает. Решиться на кесарево сечение не так-то легко. Это довольно большая хирургическая операция, и во время нее много чего может пойти не так. Условия в хлеву далеки от стерильных, так что послеоперационные инфекции довольно часты. Всем лучше, когда теленок рождается естественным путем. Есть пара приемчиков на всякий случай, но вряд ли какой-нибудь из них сработает сейчас.
– Мне надо ее осмотреть, хотя кажется, что без кесарева не обойдемся, – сказал я.
Я нанес на руку смазку и подошел поближе к роженице. Она тут же поднялась на ноги и постаралась увернуться от осмотра.
– Придется поместить ее в станок, – сказал я.
Мы поместили ее в специальный бокс, зафиксировали ремнями голову. Если потребуется делать операцию, то нам нужно, чтобы она была крепко привязана. Я продолжил осмотр. Поднял ей хвост и приготовился к тому, что в следующие несколько секунд мне предстоит залезть в дерьмо по уши. Рядом стояло ведро с водой, надо было сперва промыть ей зад, чтобы потом залезть рукой внутрь во влагалище. Даже когда я осматривал ее изнутри, она пыталась выдавить из себя теленка, я это ощущал по тому, как крепко мышцы сжимали мою руку и прижимали к костям таза. Таз у нее был узкий из-за незрелого возраста, а плод – чересчур крупным: у него не было и шанса пройти через родовые пути. Теленок не пролезет, а был ли он вообще живой? Я протиснул палец внутрь его рта и тут же почувствовал, как у него задвигался язык. Живой; надежда спасти теленка оставалась, но надо было торопиться.
– Делаем кесарево, – я тоже был краток, когда нужно.
Выпустив телку из бокса, мы стали толкать ее в угол стойла, пока веревка, которая была обвязана вокруг рогов, не достала до металлического столба, к которому мы ее и привязали. Я подталкивал ее сзади, упираясь плечом ей в зад. Затем Симуса с сыном я отправил принести больше теплой воды, а сам
