положил свою руку мне на плечо.
– Это не твоя вина, – сказал он. Эти простые слова, сказанные им, значили для меня очень много.
Он родился и всю свою жизнь прожил на ферме. Когда его поголовье было полностью уничтожено после ящура, он получил крупную компенсацию. На эти деньги можно было спокойно уйти на покой, продать ферму, переехать куда-нибудь в солнечное место. Его дети давно встали на ноги и жили своими семьями. Став финансово независимыми, он и его жена могли бы жить припеваючи на пенсии, ни в чем себе не отказывать и наслаждаться благоприобретенной свободой. Вместо этого они потратили деньги на покупку нового поголовья, приобрели еще больше коров для молочной фермы. Они сознательно выбрали, как и многие другие фермеры, тот образ жизни, где нет финансовых гарантий, где надо рано вставать, где работа не кончается, а отпусков нет и в помине. Они так жили всегда. Всю свою жизнь они строили свой бизнес и всегда были опорой общества. Они не работали фермерами, они были фермерами. И бросить ферму для них было просто немыслимо. Поэтому они снова купили коров там, где смогли, но не знали, что вместе с коровами они приобретают туберкулез. Вряд ли в этот раз компенсация от правительства будет такой же щедрой. И тем не менее я догадывался, как они распорядятся этими деньгами.
Ветврачи играют очень важную роль для здоровья не только животных, но и человеческого общества в целом. Существует много зоонозов, которые могут переходить от вида к виду и напрямую воздействовать на человеческую популяцию. Много таких, что могут уничтожить поголовье животных, которых мы выращиваем себе в пищу. Вспышки болезней, которые раньше можно было локализовать, потому что болезнь исчезала вместе с инфицированным и умирающим от этого недуга скотом, в нашем все более глобализующемся мире стремительно распространяются с континента на континент. В прошлом локальная вспышка могла вызвать голод только в одном месте. Еду можно было привезти из районов, где этой болезни не было. Но наша мобильность и любовь к путешествиям сделала мир меньше; теперь можно за день добраться даже до самых отдаленных мест на планете. Если мы не будем соблюдать осторожность, то нетронутых болезнями уголков в мире не останется. Однако поступать правильно очень трудно. Всему есть цена. И цена выражается не только в финансовом эквиваленте. Я рад, что тогда поступил правильно, но ведь всегда найдется человек, который поступит слишком по-человечески и закроет глаза на проблему.
Глава 3. Мифы и легенды
Что тут скажешь? Некоторые вещи просто нельзя объяснить, сославшись на общеизвестные истины.
За многие годы работы я сталкивался и с лучшим, и с худшим в местных преданиях – все зависит от того, как к этому относиться. За пять лет ветеринарного университета ты полностью погружаешься в науку. Особенно в наши дни, в нынешнее время. Полагаю, что я, вероятно, застал в университете последнее поколение «ученых мужей». То есть, называя их так, я хочу сказать, что раньше на старших преподавателей и пожилых профессоров университетов смотрели как на непререкаемый авторитет и надежный источник знаний. Однако если пристально всмотреться в толщу истории науки, то увидим там не только множество гениев, но и немало авантюристов и откровенных пройдох, кто ловко пользовался незаслуженным влиянием в свой звездный час. При ближайшем рассмотрении многие из наших бесспорных гениев тоже окажутся людьми не без упрека.
Исаак Ньютон, интеллектуальный гигант, на чьих плечах, как известно, стояли другие великие ученые типа Эйнштейна, был сам не прочь заигрывать с алхимией и проводил чересчур много времени, исследуя возможность трансмутации разных веществ в золото. Если такая гениально одаренная личность могла так сильно ошибаться, то уж нам и подавно придется смириться со своими заблуждениями, особенно вне пределов нашей собственной области знания. Люди – социальные животные и падки на культ личности, особенно если это харизматичная личность.
Уверенность, с которой образованные и популярные личности заражают своими идеями, не раз заводила нас вглубь многих научных кроличьих нор. История медицины пестрит множеством теперь уже не действующих протоколов, процедур, операций и лекарств, которые когда-то считались высокоэффективными способами лечения, и все только по одной простой причине – за ними стоял влиятельный пропагандист, который твердо верил в их действенность и был способен заткнуть любого скептика.
В относительно недавнем прошлом многие общины и сообщества были изолированы друг от друга географически, социально, а следовательно, и интеллектуально. В результате в таких местах сказки о ведьмах, колдунах и прочих сверхъестественных силах продолжают оставаться на слуху, в отличие от других, более космополитичных районов. Легко нам, относительно молодым людям, посмеиваться над кажущимися глупостями, в которые верит старшее поколение. Однако не нужно забывать, что, когда я окончил колледж, некоторые из моих пожилых клиентов получили образование еще в 40-е годы прошлого столетия, а многие так и вовсе школ не заканчивали, потому что надо было помогать по хозяйству. В результате все их образование досталось им от родителей, бабушек и дедушек и других людей из общины, самые старые из которых учились еще в конце XIX века. Для тех из вас, кто следит за хронологией, скажу, что это было еще до того, как появились самолеты и даже цветные карандаши, если уж на то пошло. Так что совсем неудивительно, что некоторые из моих клиентов придерживались весьма любопытных поверий.
Меня предупредили. Начальник отвел меня в сторонку и сказал, что сегодня утром меня ждет трудный выезд. И не то чтобы с чисто медицинской точки зрения, а по причине того, что поеду я к частично незрячему и несколько суеверному фермеру. Будучи малоопытным, но оптимистично настроенным и уверенным в своих коммуникативных способностях молодым ветврачом, я подумал, что мой босс просто наводит ненужную суету. Итак, удручающе невежественный и не представляющий истинную природу того, с чем мне предстоит столкнуться, я отправился в путь.
Когда я вышел из машины, мне навстречу направился фермер. Он показался вполне дружелюбным. Однако глаза у него были какие-то белесовато-мутные. И тут до меня дошло, что он практически ничего не видит. Это была его ферма, на ней он проработал всю свою жизнь и, несмотря на физический недостаток, с удивительной легкостью мог ориентироваться на месте. Он протягивал руку и на ощупь шел вдоль сложной системы ворот, ограждений, заборов, стен и проходов на ферме, время от времени дотрагивался до чего-нибудь, чтобы убедиться, где находится. Я следовал за ним и поражался, как ему удается управляться со всем этим хозяйством. До моего
