местного начальника, автор публикации заключает: «Люди гораздо более склонны к сотрудничеству, когда офицер стоит у них на пороге»[23].
Действительно, сложно отказать полицейскому, который просит помощи в расследовании. Возможно, вы думаете, это хорошо: гражданину и должно быть трудно отказать полиции, ведь полиция просит кадры с домофона, когда они действительно нужны, и использует их только законными способами, помня о гражданских свободах людей. Но это не всегда так работает. Когда вы просите полицейского вернуться с ордером, это может показаться грубостью, но грубость представляется мне меньшим злом по сравнению с перспективой создания сети постоянной слежки, материалы которой будут доступны властям по первому требованию.
В декабре 2018 года ACLU опубликовал патентную заявку от Ring на объединение его продукта с Rekognition, программным обеспечением Amazon для распознавания лиц. По словам юриста ACLU Джейкоба Сноу, эти два устройства вместе образуют систему, при помощи которой полиция сможет сопоставлять изображения людей, проходящих мимо камеры домофона, с базой лиц, которые числятся подозрительными. Со своей стороны, домовладельцы смогут добавлять в систему фотографии подозрительных людей, и тогда программа распознавания лиц, установленная на домофоне, будет сканировать любого, кто проходит мимо данного помещения. В любом случае, если будет отмечено совпадение, программа автоматически отправит снимок в правоохранительные органы, и полиция прибудет на место в течение нескольких минут[24].
Эти системы играют на страхе людей перед преступностью и даже разжигают его, хотя уровень преступности в Америке снижается уже несколько десятилетий. Можно, конечно, возразить: если Ring способен предотвратить хотя бы одно-единственное нападение, его стоит использовать. Но с такой логикой можно оправдать любое посягательство на наши гражданские права. Ring превращает общественное пространство в трагедию общего достояния. Возможно, вам будет приятно установить такой домофон на своей входной двери, чтобы, не выходя из дома, видеть происходящее вокруг. Но если остальные сделают то же самое, мы все станем объектами наблюдения для масштабной децентрализованной сети, призванной унять страхи домовладельцев перед подозрительными людьми.
Полицию особенно интересует принадлежащее Ring приложение Neighbours, в котором пользователи могут вывешивать и комментировать кадры с домофона, а также получать оповещения о преступлениях в своем районе и обмениваться текстами и видео из любого источника. Компания публикует свидетельства полиции о том, как Neighbours помогает раскрывать преступления. Это звучит достаточно привлекательно, хотя трудно представить себе, чтобы вездесущая система цифровой слежки в итоге не выявила какое-нибудь преступление. Мне кажется, это того не стоит. Если придется выбирать: либо каждый раз, когда я иду по улице, меня снимает вечно бдительная сеть камер, либо иногда у меня возникает ненулевой риск подвергнуться ограблению или нападению, я приму этот риск.
Тем не менее, если на секунду отбросить страхи и представить район, населенный сплошь рациональными, свободными от предубеждений борцами за гражданские свободы, вполне возможно, что в этом конкретном вымышленном случае Neighbours станет ценным инструментом для пресечения преступлений, не вызывая непредвиденных последствий, подвергая некриминальных лиц только случайному наблюдению и никогда не поднимая полицию по тревоге из-за того, что кто-то просто выглядит не так, как надо (то есть у него непривычный костюм или цвет кожи).
Но таких кварталов (и таких людей) не существует. Гораздо проще представить, как приложение Neighbours усиливает любые возможные предубеждения: например, в богатом белом пригороде у цветных людей то и дело проверяют документы.
В 2009 году полиция Кембриджа в штате Массачусетс арестовала Генри Луиса Гейтса, уважаемого профессора Гарварда, когда он входил в собственный дом. Гейтс, афроамериканец, вернулся домой после поездки за границу и обнаружил, что дверь его дома заклинило. Позвав на помощь водителя, Гейтс с силой рванул дверь и открыл ее. Сосед по либеральному Кембриджу позвонил в полицию и сообщил о взломе. В итоге Гейтса арестовали на крыльце собственного дома за хулиганство, а Барак Обама потом пригласил профессора и полицейского, который его задерживал, в Белый дом на пивной саммит. Можно себе представить, насколько больше станет таких звонков, когда они будут исходить не от одного нервного соседа, у которого есть время посмотреть приложение и позвонить в полицию, а от десятков таких людей, вооруженных телефонами и ноутбуками.
Кроме прочего, Ring ухитряется избегать общественных дебатов о целесообразности наблюдения, которые наверняка начались бы в том случае, если полиции пришлось бы запрашивать дополнительные камеры у городских или окружных властей. Тогда люди – особенно в районах с низким уровнем преступности и высокими доходами – непременно спросили бы, насколько оправданны затраты на установку десятков камер видеонаблюдения на улицах, где почти никто не нарушает закон. Помимо этого, они задались бы вопросом, хотят ли сами постоянно находиться под надзором полиции.
Но Ring принадлежит частым лицам и апеллирует к чувству личной безопасности, а не к коллективному благу общества, и потому такие дебаты не происходят никогда. Камеры устанавливают и оплачивают домовладельцы, каждый из которых обособленно принимает свое рациональное решение. В совокупности же эти решения способствуют росту огромной сети надзора, которую государство может в любой момент присвоить, ничего за это не заплатив. Когда вы решаете, установить ли у себя видеодомофон, подумайте не только о том, как будете смотреть на улицу, сидя за закрытой дверью. Представьте, как другие люди неусыпно наблюдают за вами из-за своих закрытых дверей.
* * *
Основываясь на собственном опыте, Мик Невилл отмечает, что камеры слежения, какими бы вездесущими они ни были, для следственных целей зачастую бесполезны. В Лондоне, пояснил он, полиция находит полезные для себя материалы с камер видеонаблюдения только в двух процентах от всех случаев преступлений. «Это потому, что у них все бессистемно, – добавляет он. – Слишком много форматов и слишком много камер. Может, они работают, а может, нет. Урок здесь заключается в том, что нельзя тратить миллионы на оборудование, если нет систем для извлечения данных. Это как прапорщик, который тратит миллионы на винтовки, но не покупает патронов».
Аналогичную озабоченность высказывает Тони Портер: слишком часто камеры видят слишком мало. Долю камер, находящихся под контролем правительства, он оценивает немного выше, чем Невилл, – около 10 %, а не 5 %, однако добавляет: «У местных властей плохая система управления. Расположение многих камер, контролируемых местными органами власти, было целесообразным лет десять назад, но теперь они на своих местах бесполезны. Очень часто – чаще, чем вы думаете, – камеру заслоняет дерево или новое здание».
Польза камеры, смотрящей на дерево, в лучшем случае ограничена, разве что кто-нибудь устроит экстравагантные шалости среди ветвей. С другой стороны, владельцам магазинов известно, что неработающие камеры тоже способны предотвращать кражи. Вор ведь не знает, что камера над входом в магазин сломана уже много лет.
Но нельзя
