Анаис отвернулась от окна.
Стены и пол просторной королевской опочивальни были выложены гладким камнем. Из трех высоких арочных окон открывался прекрасный вид на город. В центре спальни находился фонтан. Он приковывал к себе взгляды, завораживая холодной красотой, особенно когда в зеркальной глади отражалось небо и лучи заходящего солнца.
Новость, встревожившая императрицу, обсуждалась уже целый день. Был даже созван государственный совет. Союзники Анаис чувствовали себя преданными. Ее враги рассердились не на шутку. И повелительница Сарамира не могла успокоить ни тех, ни других.
Единственная наследница престола оказалась порченой. Людей всегда страшат явления, суть которых лежит за границами обыденного понимания. Поэтому многие склонялись к тому, что девочку нужно было убить сразу после появления на свет.
Главный ткач, Виррч, уже несколько часов находился в покоях императрицы. Это был самый последний человек, которого Анаис хотела бы видеть сейчас. В каждом его слове ощущались презрение и ненависть, хотя у Виррча и хватало ума не ругать императрицу за то, что она прятала от всех ребенка. Но Анаис знала, что стоит за показной сдержанностью и наигранной любезностью. Ткачи способны на все, даже на убийство.
Неужели этот кровопийца надеется, что мать откажется от своего дитя?
– Вы должны быть очень осторожны, ваше величество, – сдержанно промолвил Виррч. – Очень осторожны, если хотите предотвратить беду.
Главный ткач носил маску, скрывающую лицо. Под бронзовым ликом скрывались шрамы и природное уродство. У Виррча был сумасшедший взгляд, лицо подергивалось, как от нервного тика, навсегда искаженное болью и безумием. Но даже в маске сановник наводил на императрицу ужас. От одного его вида Анаис била крупная дрожь. Тем более что маска служила главному ткачу не только маскировкой.
Виррч был очень стар. Императрица даже не могла сказать – насколько. Но человек, носящий маску Истины, не имеет возраста. Маска сулила владельцу неограниченную власть. Анаис боялась даже предположить, сколько душ сгинуло перед бронзовым ликом.
Одно несчастная женщина знала наверняка: Виррч безумен. От него можно ожидать чего угодно. Даже смертного приговора для Люции.
– Так что вы предлагаете, главный ткач? – Анаис умело скрывала отвращение, ее голос звучал ровно и спокойно.
– Вы должны по крайней мере сделать вид, что раскаиваетесь. Вы обманули всех. Поэтому люди ждут, что вы признаете свою вину. Не стоит недооценивать ненависть, которую сарамирцы испытывают к порченым.
– Не будьте смешны, Виррч, – бросила Анаис. Эта стройная и хрупкая женщина, невысокая и спокойная, обладала железной волей. – Она не порченая. Люция – всего лишь талантливая девочка. Не забывайте, вы говорите о единственной наследнице и моей дочери.
– Я знаю хорошо значение этого слова, ваше величество, – прохрипел главный ткач.
Ткачи выполняли в Сарамире особую миссию.
Вот уже сто лет они убивали порченых детей. Когда-то ткачей наделили особыми навыками, умением разыскивать недостатки в обществе и уничтожать их. Они ткали особую материю из людских мыслей и душ. Здесь не было места отклонениям от нормы.
Большую часть времени ткачи проводили в удаленных монастырях, держась обособленным кланом. Но когда дело касалось порченых, или, как их еще называли, искаженных, ткачи оставляли уединенные убежища. Они путешествовали из города в город, из деревни в деревню, появлялись на фестивалях или сборах урожая. Ткачи учили обычных людей распознавать порченых в толпе, убеждая сообщать о появлении людей с отклонениями в поведении или необычными способностями.
Появление мужчин в бронзовых масках наводило на население суеверный ужас. Люди внимательно слушали поучения ткачей и передавали дословно своим детям. Ткачи неустанно твердили сарамирцам об опасности, которую несут порченые. Поэтому не было ничего удивительного, что для многих дети с необычными способностями ассоциировались с демонами. Мало кому из детишек, волею судьбы родившихся с какими-то отличиями, удавалось выжить.
Виррч ждал, когда Анаис, наконец, посмотрит ему прямо в лицо. Но императрица благоразумно избегала зрительного контакта.
– Думаю, наш спор неуместен. Ваше величество, вы не можете не понимать, чем навлекли на себя гнев подданных. Ребенок, которого вы произвели на свет, оказался порченым. Народ не видит особой разницы между принцессой и кривыми, слепыми или хромыми детьми, если они – порождение зла. Мы, ткачи, каждый день имеем дело с ними. Эти дети… другие. До сегодняшнего дня считалось, что у династии Эринима есть наследник. Болезненный, но все-таки наследник. Сейчас же многие знатные люди отвернулись от вас. Ваш поступок, госпожа, не заслуживает прощения или оправдания…
– Мои действия объяснимы. Я берегла будущую наследницу трона, – перебила его Анаис. – Моя дочь станет императрицей.
– Порченая? – захихикал Виррч. – Я очень сомневаюсь.
Анаис отвернулась и уставилась на фонтан. Императрица понимала, что Виррч прав. Народ никогда не согласится принять на троне того, кого называют порченым. Но разве у нее есть иной выбор?
Люция не только рано научилась говорить, но и обладала множеством других неординарных способностей. Еще будучи в положении, Анаис инстинктивно чувствовала уникальный талант ребенка. И знала, чем это грозит.
Сначала императрица отказывалась верить. Но даже убедившись в необычности дочери, она не стала убивать ее. Анаис не отказалась бы от Люции ни за что на свете.
Возможно, это решение и стало началом краха династии. Возможно, если бы Анаис отказалась от Люции, она смогла бы родить еще много здоровых младенцев. Но императрица сделала выбор и в результате обрекла себя на бесплодие. Анаис больше не могла иметь детей. Девочка стала единственной наследницей Сарамира.
Императрица прятала ребенка от общества, зная, что мир будет презирать бедняжку. Люди не заметят ни ее нежного характера, ни мечтательных глаз. Они будут смотреть на девочку как на порождение зла, которое нужно уничтожить. Ничто не должно осквернять чистую расу сарамирцев. Анаис думала, что Люция со временем могла бы научиться скрывать свой дар, управлять им и даже подавлять его. Но теперь этой мечте не суждено осуществиться.
О духи, как же им удалось узнать правду?
Императрица всегда была предельно осторожна и постоянно держала ситуацию под контролем. Никто без ее разрешения не мог видеть Люцию. Анаис старательно скрывала девочку от посторонних глаз, от тех, кто мог навредить наследнице.
Этот мир прогнил, мелькнуло в голове Анаис, и она горько вздохнула. Болен проказой. Боги давно прокляли Сарамир за грехи. С каждым годом детей с отклонениями рождается все больше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
