– Я скучаю по бухте. – Мисани опустилась на одну из расстеленных на полу ярких циновок. – Приходится тратить жизнь на подсчет выловленной рыбы и оценку лодок. Но, кажется, я потихоньку начинаю испытывать удовольствие от бумажной рутины.
– На самом деле? – недоверчиво спросила Кайку, усаживаясь напротив подруги. – Ах, Мисани, ты всегда любила скучные занятия.
– Я расцениваю это как комплимент. Ведь ты еще ребенком была слишком непоседлива и невнимательна, особенно когда дело касалось уроков.
Кайку улыбнулась. При виде подруги все ужасы, которые ей пришлось пережить за последнее время, отступили и казались дурным сном. Мисани была напоминанием о той жизни, которой она жила прежде, до того, как ее семью постигла трагедия.
Мисани почти не изменилась за прошедшие годы. Разве что фигура приобрела женственную округлость, да говорила подруга официально, будто на собрании в суде. Но при этом она осталась все той же самой Мисани, близким человеком из детства. Ее присутствие, словно бальзам, излечивало израненную душу Кайку.
Служанка предупредительно постучала и вошла в комнату. Пододвинула низкий деревянный столик, поставила миску с кусочками фруктов и наполнила стаканы прохладной водой. Потом переставила ширмы, чтобы усилить едва ощутимое дуновение ветерка, который слегка разбавлял знойный утренний воздух, и удалилась. Кайку, наблюдая за ее действиями, вспомнила о другой служанке, безвременно ушедшей из жизни в иной мир.
– Кайку, чем я обязана твоему визиту? – поинтересовалась Мисани. – Путь до Аксеками неблизкий. Ты надолго приехала? Комната для тебя уже подготовлена. Можешь сказать служанке, какую одежду носишь, и она принесет туда все необходимое.
Печальная улыбка тронула губы Кайку. Взгляд Мисани стал серьезным и сосредоточенным.
– Что случилось? – Вопрос сам слетел с губ.
– Вся моя семья умерла, – просто ответила Кайку.
Несколько секунд Мисани сидела, точно громом пораженная, осознавая услышанное. Затем в ужасе закрыла лицо руками, словно защищаясь от удара.
– Нет, не может быть… – Мисани часто задышала, стараясь удержать слезы. – Как это случилось?
– Я тебе все расскажу, – устало произнесла Кайку. – Но есть кое-что еще. Я уже не такая, какой ты меня помнишь, Мисани. И, наверное, никогда не смогу стать прежней. Внутри меня поселилось что-то… инородное. Я не могу понять, в чем дело, но эта сила опасна. Мне необходима твоя помощь, Мисани. Я очень нуждаюсь в ней.
– Я готова помочь тебе. – Мисани взяла подругу за руки. – И все для тебя сделаю.
– Не торопись. Вначале выслушай мою историю с самого начала. Находясь рядом со мной, ты тоже подвергаешься опасности.
Мисани замерла, вглядываясь в строгое лицо подруги. Такой серьезной она ее никогда не видела. Кайку всегда была ветреной и взбалмошной, но сейчас говорила таким тоном, словно ей вынесли смертный приговор.
– Расскажи все, – попросила Мисани. – И ничего не скрывай.
После недолгого молчания Кайку решилась сообщить подруге о своих злоключениях. Она начала рассказ с момента собственной смерти и закончила прибытием в Аксеками.
Кайку рассказала про Азару, которую считала служанкой и которой доверяла. А оказалось, что девушка вовсе не та, за кого себя выдавала. Поведала о маске, привезенной отцом из последней поездки. И наконец, рассказала о том, как умерла Азара, а ее саму спасли священники. Она призналась, что поклялась богу Оха отомстить за убийство близких.
Кайку закончила рассказ, но Мисани продолжала молчать. Девушка пристально посмотрела на нее, стараясь угадать, о чем думает подруга, что скрывается за этим видимым спокойствием. Такой Мисани Кайку никогда не видела. Эту сдержанность подруга приобрела за два прошедших года, сопровождая отца на судах императрицы. Там каждое лишнее движение, жест, гримаса могли выдать тайну или стоить жизни.
– Маска у тебя с собой? – Мисани наконец нарушила молчание.
Кайку кивнула, достала маску из мешка и подала подруге. Мисани пристально рассматривала злобное красно-черное лицо, искоса смотревшее на нее. На первый взгляд, маска ничем не отличалась от тех, что ей доводилось видеть на актерах в театре.
– Ты не пробовала ее надевать?
– Нет. – Кайку передернула плечами. – Что, если это маска Истины? Я сошла бы с ума или умерла… в лучшем случае.
– Очень мудро, – кивнула Мисани, продолжая размышлять.
– Скажи, ты мне веришь? Для меня очень важно знать, что ты не сомневаешься в моей правдивости.
Мисани снова кивнула, и черные косы, как змеи, заструились по ее плечам.
– Я верю тебе, – улыбнулась она подруге. – Не сомневайся. И я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе, дорогая.
Кайку с облегчением вздохнула, с трудом сдерживая навернувшиеся на глаза слезы. Мисани возвратила ей маску.
– Что же касается этой маски, то у меня есть друг, который изучил искусство отцов Предела. Может быть, он сумеет нам что-нибудь пояснить.
– Когда мы сможем с ним увидеться? – взволнованно спросила Кайку.
– Это будет весьма непросто. – Мисани задумчиво посмотрела на подругу.
* * *
Покои Люции ту Эринима, располагавшиеся в центре императорского дворца, усиленно охранялись и казались почти неприступными. В комнатах всегда находились многочисленные охранники, туда приходили и оттуда уходили учителя, поблизости вечно сновали няньки и повара. Возле Люции постоянно находились люди, и все же она была одна. Теперь, после того как вор проник в дворцовый сад, за девочкой присматривали еще сильнее, чем раньше. Люди, окружавшие наследницу, смотрели на нее с состраданием – как же несчастен этот ребенок, которого, казалось, ненавидел весь мир.
Но Люция не грустила. За несколько недель, прошедших с тех пор, как вор украл ее локон, она встретила много новых людей. Жизнь наполнилась событиями и встречами. Теперь к принцессе часто приходила мать и приводила важных людей, должностных лиц и торговцев. В присутствии посторонних Люция вела себя примерно. Некоторые посетители смотрели на девочку со скрытым отвращением, иные с жалостью и сочувствием, а кое-кто с состраданием и добротой. Но все, кто хоть раз встречался с Люцией, пребывали в замешательстве. Все задавались вопросом, как такой умный и симпатичный ребенок может быть порождением зла, о котором предупреждали ткачи. После беседы с принцессой многие отбросили предрассудки, иные еще боролись с сомнениями, но симпатии и тех, и других были явно на стороне девочки.
– Ваша мать очень мудрая и смелая женщина, – как-то промолвил в разговоре с Люцией Заэлис, ее главный наставник. – Императрица показывает союзникам и врагам, какая вы хорошая и умная девочка. Иногда люди страшатся чего-то просто по незнанию и неведению.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
