— Просто быстро разорвать и выкинуть не получится, — резюмировала я, — а как там обстоит с качеством поступающей энергии? Он настроен на конкретного носителя?
— Как мне нравится, когда ты задаешь такие вопросы, Марго. В такие минуты я начинаю думать, что не зря ждал тебя эти 300 лет, — похвалил Доскол, — нет, не настроен. Ему просто нужен постоянный приток энергии.
— Интересно, а тебя он разорвет? — невинно улыбнулась я.
— А вот это мне уже совсем не нравится, жестокая женщина, — грустно отозвался он, — не разорвет, конечно, но приятного-то мало. Я уже уловил ход твоих мыслей. Сейчас сделаем. Только как ты будешь справляться с разрядами тока?
— Клесс на тебе поиск диэлектриков, твоя ж камера-то.
Тем временем Доскол практически стек с меня и превратился в длинный тонкий и гибкий прут.
Клесс притащил из спальни огромную вазу.
— Янтарь, — пояснил он.
— Ну, хорошо, теперь приступим, Доскол, начинай, а ты не дергайся, — начала я командовать парадом.
Доскол подобно змее переполз с моей руки на плечи к Клессу. Последний невольно поежился, но промолчал. Прут подлез в тонкую щель между шеей Клесса и ошейником и начал плотно обвиваться вокруг него в двух местах. Ошейник вел себя спокойно. Потом в одном из участков Доскол сильно сжал его. Раздался щелчок и замок открылся. Клесс с облегчением снял с себя ошейник и мы его совместными усилиями застегнули. Никакой реакции не последовало.
Бежали быстро и бесшумно. Впереди грациозно несся Клесс, держа перед собой как знамя янтарную вазу с Досколом и ошейником внутри. Мы дружной толпой вбежали в купальные комнаты, как их обозвал Клесс. Было сумрачно и тихо, где-то капала вода, а рычаг, открывающий потайной ход, все никак не находился. Слышно было только наше с Клессом дружное сопение и лестные эпитеты Доскола в такт ударам сердца.
Ощущение надвигающейся опасности усиливалось. В конце концов, нервы начали сдавать. Я села на корточки, облокотившись на стену. Через некоторое время Клесс тоже выдохся и присел рядом.
— Возможно, ход открывается только с одной стороны, — выдохнула я.
— Или с этой стороны механизм замка имеет совсем иную систему, — вскочил Клесс и подошел к стене.
Он начал водить руками над ее поверхностью. Некоторое время ничего не происходило. Затем Клесс намочил ладонь в воде и провел ею по стене. На ней на несколько секунд проступили непонятные полуистертые надписи, а затем исчезли.
— Это интересно, — хмыкнул Клесс, — ну-ка, а теперь ты попробуй повторить.
Я подошла и повторила его маневр. В момент, когда уже почти оторвала руку от стены, один из когтей зацепился за небольшой выступ. Провела по нему пальцем и вздрогнула: из поцарапанной подушечки навернулась и потекла капля крови. Под стремительно растекающейся каплей проступали новые узоры. На этот раз они уже не исчезали.
— Ну, теперь все ясно, пусть кошак приложит лапу в нижнем левом углу и пошлет небольшой простейший магический импульс, — подключился Доскол.
— Теперь тебя и я слышу на расстоянии, — обрадовалась я.
Клесс оскалился, но выполнил. Стена с тихим шорохом отъехала в сторону, обнажив вход в подземелье.
Едва мы скрылись за стеной, как через слуховое отверстие рядом со стеной послышались шаги разговоры на повышенных тонах и крики. Искали, судя по всему, нас. Мы не стали дожидаться компании и покинули образовавшийся тупик.
— Направо, — набегу прошипела я.
Клесс бежал, будто огромная янтарная ваза была пушинкой или факелом олимпиады. Меня после десяти минут бега начало мутить. Остановилась, только когда потемнело в глазах. Я охнула и присела.
Темнота не отступала.
— Марго, ты как? — раздался стройный возглас.
— Никак. Сломалась. Верните изготовителю, как бракованную, — прошипела я, — идите сюда, я ничего не вижу.
Рядом со мной Клесс опустился на колени. Судя по легкому ветерку, провел ладонью перед лицом. Меня погладили по голове.
— Судя по всему откат, — раздался вердикт Доскола, — Только не понятно как может быть магический откат у не магического существа. Ты по определению не можешь использовать магию. Весь наш общий резерв — это резерв моей магии и твоей обычной животной биоэнергии. Без меня ты не можешь магически и лучины зажечь. И при открытии прохода магию ты не использовала — было бы колебание общего фона.
— Да, очень на то похоже, — согласился Клесс, — только вот небольшие колебания были, но незначительные. Я даже не мог связать их с твоими манипуляциями с дверью. В любом случае, это не смертельно и должно скоро пройти. Нам необходимо двигаться дальше. Понесу обоих.
С этими словами он одной левой закинул меня на плечо. Ощущения были не из приятных, но жаловаться я не стала, просто постаралась устроиться поудобнее.
Двигаться в полной темноте и зависимости это ужасно. Только сейчас я поняла насколько страшно потерять зрение. Более беспомощной себя трудно представить. Мысли роились в голове. Ничего дельного на ум не приходило. Вдобавок Доскол решил меня «подбодрить».
— Ты что там уже совсем раскисла? — начал он, — не переживай. Это все временно, как и жизнь в целом. Я вот почти ничего не помню о себе самом. Знаю только что есть еще восемь частей моей души. Что не являюсь самостоятельной личностью. И большую часть своей такой «жизни» вынужден был делить с суровыми фанатичками с маниакально-депрессивным психозом. Клан Хеоса еще те штучки. И ничего, это меня вообще не расстраивало. Даже тот факт, что нормально общаться с момента создания я смог только с тобой и кошаком.
— Девять частей? Это как? — включилась я в разговор.
— Так. Каким-то образом в своей настоящей жизни меня заманили на жертвенный ритуал Семроза. Жертва может быть только добровольной. Мое тело и душу разделили на 9 частей и спаяли вот в такие куски магического металла. По идее, меня все еще можно «собрать». Но по этой части я почти ничего не помню, как и себя самого. Так что возможно, в собранном состоянии буду более несчастен, чем по частям. Едва ли я пошел на этот ритуал от хорошей жизни.
— Но попробовать-то можно, — протянула я.
— Можно, но ввязываться мы не будем, — высказался Клесс, — кланницы народ неуравновешенный, чуть что готовы укоротить на голову. К тому же попасть к ним почти невозможно. И если есть шанс, то только у тебя, в силу твоей половой принадлежности. Но одну тебя отпустить не могу, а умирать мне еще рановато. Я только приобрел свой настоящий облик.
Я задумчиво повисла на плече. Дальше коридор сильно разветвлялся. Так как дорогу знала только я, пришлось сделать привал и ожидать возвращения зрения.
