— Если эта человеческая цивилизация схожа с моей, то нам должны понадобиться документы и деньги. Иначе нас просто не пустят, — предположила я.
— Ну неужели ты думаешь, что я ушел от того чешуйчатого прохвоста, который вытащил нас с тобой в этот мир, без компенсации? — хищно улыбнулся Клесс, — документы есть. Сходи, пройди сканирование в бортовом отсеке и выбирай себе имя. С деньгами тоже проблем нет. Сразу после аварийной посадки я перегнал все средства этого бандита со своего промежуточного счета на основной.
— С кем я связалась! — засмеялась я, театрально прижимая ладонь ко лбу.
— Ах, оставьте, я не такая? — засмеялся он в ответ, — ну можешь тогда сдаться на милость миграционной службы как нелегал и вкушать всю прелесть тюремной жизни где-то на задворках системы.
— Ну, моя честность не носит столь болезненного характера. Меня интересует, не раскусят ли нас. Тогда наказание будет несоизмеримо больше.
— Не должны. Вряд ли тот ящер будет заявлять о пропаже нелегальных доходов.
И мы замолчали вновь. К слову, Доскол молчал уже вторые условные сутки. Разговоры случались только у нас с Клессом, но и то по делу. Все вместе мы были сравнительно недавно и особо привыкнуть друг другу еще не успели. С Клессом у нас было больше общего, ввиду его бытности котом в моей квартире. Поэтому молчать нам вместе было не впервой.
Глава 6
Ла-ан был в бешенстве. После появления кланницы это состояние душевного здоровья грозило стать постоянным. Вместо хорошей порции жизненных сил он получил потраченные нервы, обкромсанные, крашенные в нелепый цвет волосы и, о, ужас, сбритые брови на манер рабынь. Сюда следовало добавить, что весь резерв выпил его же собственный гарем, который грамотно покинул территорию дворца и рассеялся среди местного населения.
Бегать за бывшими узницами и вылавливать их не было смысла. Поэтому был отдан простой и действенный приказ: при обнаружении — убивать на месте.
Если бы не Тимергардэ, вовремя подоспевшая по сигналу аварийного передатчика, спрятанного в кольце, то не известно, чем бы закончилось его висение вниз головой над бассейном. Именно там его голого и оставили девушки. Каков же был позор, когда его бледного, избитого и беспомощного, снимала с крюка старшая сестра. За ее молчание пришлось откупиться омолаживающим амулетом уникального действия.
Сейчас Лаиентр отмокал в ванной с благовониями, залечивая все раны снадобьями и притирками, как обычный человек. На остатки волос уже наложили специальный состав, который вернул прежний цвет и обещал их скорый рост.
Левый глаз еще изредка подергивался, с того самого момента, как увидел, что та, с которой он планировал провести незабываемое время втроем (он, она и набор для пыток), прыгнула в пропасть, увлекая с собой этого морфа и ЕГО Доскол. С этого момента всеми мечтами и помыслами владела только одна женщина, чью свернутую белую шею он так навязчиво представлял в своих руках.
Но она покинула эту планету. И Лаиентру, опальному принцу дома Шеос, сосланного в захолустье, без возможности досрочного самостоятельного возвращения, оставалось только ждать. Ждать милости императора, и той призрачной надежды, что о нем вспомнят и будут нуждаться в нем.
Как же ему надоела эта ссылка, ограничитель его нормальных возможностей, как высшего вампира, вживленный ему между шестым и седьмым позвонками. Равно как и датчик слежения, который вживлен ниже, и в случае самовольной отлучки с этой забытой планеты, расщепит его на атомы. Как надоели эти судорожные попытки накопить энергию, которая была собрана по крупицам. Энергию, которую вместе с накопителем украла эта… смертница.
При этом воспоминании левый глаз начал дергаться с еще большим рвением. Работа последних десяти лет ушла просто в никуда. Именно тогда его предшественник — дальний родственник, сосланный сюда императором еще триста лет назад, передал ему технику, дающую возможность собирать выкаченную энергию в накопитель. Перед своей казнью он передал в руки ла-ана и хранилище знаний.
Неужели он, Лаиентр Шеос, адмирал империи, также останется тут гнить до той поры, пока император не сжалится и не заменит эту адскую ссылку на гуманную казнь?
Ла-ан прикрыл, горящие изнутри, веки и погрузился в воду с головой. Несколько секунд он лежал неподвижно. Это раньше помогало привести все эмоции в порядок. Но не теперь. Едва Лаиентр прикрыл глаза, как ему вспомнилось ее лицо, которое он видел в иллюминатор капсулы, когда они набирали высоту. Лицо, озаренное счастьем и ничем не замутненным злорадством.
Он скрипнул зубами и вынырнул из-под воды.
В кабинете его ожидала Тимергардэ.
— Ну, и как твое самочувствие, братец? — усмехнулась она при виде оставшихся синяков и ссадин, — я считаю, что ты еще легко отделался. Странно, что твои жертвы тебя пожалели и не убили. Неужели ты был настолько вопиюще жалок, что у них не поднялась рука?
— Они знали, — прошипел Лаиентр, — знали, что если меня убить, то им не уйти отсюда. Поэтому я жив.
— Постой я угадаю, кто с ними поделился этой интересной информацией, — хохотнула Тимергардэ, — твоя кланница?
— Она. Может, все-таки огласишь цель своего визита, любезная сестра? — мило улыбнулся ла-ан, и лишь суженные от гнева глаза выдавали его.
— У меня к тебе есть выгодное предложение.
— Удиви меня, — усмехнулся жрец.
Некоторое время они еще общались.
Эта встреча оставила легкий осадок грусти о прошлом, ошибках и безвыходном положении в душе Лаиентра. Он долго еще смотрел на дверь, за которой скрылась его сестра. Но окончательно определившись с правильностью выбора, кивнул своим мыслям.
Вся следующая неделя прошла в подготовке к встрече гостей. Должен был прибыть посол от императора. В случае достижения договоренности и жрец, и император не оставались в накладе. Жрец получал долгожданную свободу с совсем незначительными ограничениями, а император — Лаиентра.
Суматоха действовала на нервы ла-ану. Вдобавок ему стали сниться такие осязаемые сны, которые он забывал по пробуждению, что раньше никогда с ним не случалось. Это нервировало еще сильнее, но на кону было слишком многое, чтобы позволить себе зацикливаться на мелочах.
И в выходной день на площадке Голубой пустыни высадились послы. Именно высадились, поскольку корабль даже не приземлялся и улетел сразу после выдворения почетных пассажиров. Послы были наслышаны о способностях бывшего адмирала даже с учетом их ограничения. Их встретили с подобающей торжественностью. Послов было двое. Мужчины, чье визуальное расовое сходство с ла-аном было весьма заметно. Светловолосые, высокие, преисполненные чувством собственного превосходства и важности. После всех церемоний они были приняты Лаиентром и Тимергардэ.
