раз входил в контакт с Ничем Мэнли, может быть сейчас в списке подозреваемых.
— В списке или в списке подозреваемых? — уточнил Молдер.
У Сэма Бакли на миг вздулись желваки.
— В списке подозреваемых; я, кажется, ясно выразился, — очень ровным голосом ответил он. Гостеприимно отворил перед агентами дверь и пропустил их вперед. После утреннего шока это не выглядело вежливым. Скорее в этом сквозил страх или, по крайней мере, полное нежелание заглядывать в кабинет первым: а ну как там еще что-нибудь новенькое приготовлено?
Нет, на сей раз обошлось. Они вошли. Расселись.
— Послушайте, мистер Бакли, — сказал Молдер, — Почему Рок?
Бакли пожал плечами.
— Вы, наверное, уже от многих слышали, что Рок и Нич терпеть не могли друг друга.
— Да, — ответила Скалли, а Молдер лишь кивнул утвердительно.
— Полгода назад они чуть не порезали друг друга. Еле растащили…
— Но для чего кому-то нужно маскировать свои убийства под какой-то мистический список? — не выдержала Скалли.
Бакли внимательно посмотрел на нее исподлобья.
— Это вопрос, — глухо сказал он, — Это всем вопросам вопрос. Вы, стало быть, не верите, что это… Нич?
— Я еще не спятила, — ответила Скалли.
— Скалли, — поговорил Молдер поспешно, — но факт остается фактом. Хоуп вел Нича к месту казни. Фармер сильно помял Нича во время усмирения бунта. Рок не на шутку подрался с Ничем и постоянно с ним скандалил. Все, кто причинил Ничу физический вред, сейчас умирают.
— Кто это делает? — спросила Скалли. — Я не могу понять.
— Зачем кто-то это делает? — в тон ей спросил Молдер. — Ты не находишь, что это гораздо интереснее и гораздо загадочнее?
Скалли в ответ лишь встряхнула головой, словно отгоняя неуместный вопрос. Как муху.
— Ведь ни малейшего мотива, кроме пресловутой мести казненного, мы так и не можем найти, — сказал Молдер.
— Чушь, — сказал директор Бакли, — Мистика.
— То-то и оно, — согласился Молдер. — Скажите, мистер Бакли, в душевой, там, где обнаружили труп… было много мух?
— Мух? Да у нас тут их везде полно. Не знаю…
— Надо будет осмотреть тело.
— Опять мистика?
— Молдер, ты вот лучше о чем подумай, — проговорила Скалли, — И вы, мистер Бакли. Впрочем, вы наверняка об этом уже сами подумали… Много ли найдется в тюрьме народу, у которых есть доступ в ваш кабинет? У кого есть возможность запереть его, после того, как подброшен обезглавленный труп?
— Немного, — сказал Бакли.
— Вам не приходило в голову составить список лиц, у которых есть такая возможность?
При слове «список», которое вырвалось у Скалли совершенно непроизвольно, и она, и мужчины вздрогнули. И Бакли с усилием сглотнул, прежде чем ответить.
— Пока нет.
— Во всяком случае, никто из заключенных этого не мог, не правда ли? — упрямо гнула свое Скалли.
— Да уж наверное.
— Значит, вся ваша строгая изоляция не даст и малейшего результата, потому что она направлена против заключенных, но никак не против охранников!
— Все равно легче будет следить за порядком, — с не меньшим упрямством ответил Бакли.
— Скалли, — мягко напомнил Молдер, — мы хотели осмотреть тело.
— Тело как тело, — проворчал, пряча глаза, директор тюрьмы.
— Да, — сказала Скалли и поднялась. Молдер тоже встал со своего стула; Скалли шагнула к двери, взялась за ручку, но ее напарник медлил. Казалось, он еще что-то хочет спросить.
— Молдер, — резко произнесла Скалли, распахивая дверь. — Ты идешь?
И тут она увидела стоящего к ней спиной рослого человека. На фоне узкого зарешеченного оконца, в сумраке коридора он казался черным. Впрочем, он тут же обернулся и действительно оказался афро; но Скалли обмерла, конечно же, не от цвета его кожи — это был тот самый человек, который назвался Пармелли и первым рассказал ей про список Нича.
— Я вас предупреждал, — прошептал он. — Это уже третий.
Скалли попятилась. Пармелли порывисто отвернулся и широченными шагами, немного враскачку, но на удивление мягко и почти совершенно неслышно пошел прочь по коридору. Мгновение — и он исчез за поворотом.
У Скалли задрожали губы. Она оглянулась в кабинет Бакли — но мужчины, похоже, ничего не заметили, эта мгновенная мистерия прошла мимо них. Бакли выжидательно и, казалось, враждебно смотрел на Молдера. Молдер в нерешительности нависал над его столом и явно мялся.
— Директор, — проговорил он наконец. — Мистер Бакли…
— Да?
— Кто был палачом Нича?
Бакли сморщился.
— Это совершенно конфиденциальная информация.
— Я понимаю. Но скажите, сколько человек знают его имя.
— Со мной — трое. Мы помещаем объявление в газете, потом платим наемнику наличными. Никаких лишних бумаг. Никакой волокиты и никаких чужих ушей и глаз. Таков порядок.
— Мистер Бакли. Вам не приходило в голову, что его жизнь в опасности?
В глазах Бакли что-то дрогнуло, но голос его остался тверд.
— Чушь. Это совершенно исключено.
— Молдер, — позвала Скалли, — ты идешь, наконец?
— Да-да, Скалли, сейчас… Мистер Бакли, а как вы думаете, Нич знал имя палача?
— Нет. Разумеется, нет.
— А мог он как-то его узнать, пока был жив?
— Что это вы имеете в виду? — немного помедлив, с какой-то непонятной угрозой в голосе вопросом на вопрос ответил Бакли, — Пока был жив… А вы уже прикидываете, не мог ли он его узнать после смерти?
— После смерти, наверное, любая информация становится доступной, но говорить об этом бессмысленно. Что мы знаем о том, что происходит после смерти, и происходит ли… Понимаете… Мне очень нужно знать имя. Дальше нас это не уйдет, но ситуация критическая. Если с палачом ничего не случилось, значит, все хорошо. И пусть. А если случилось… если случилось, значит, все убийства совершает один из всего лишь четырех.
— Я сказал, имя палача известно трем людям, включая меня. И один из них, между прочим, уже мертв.
— Вот как… Но под четвертым, — ответил Молдер тихонько, — я имел в виду Нича.
— Иисусе… — сказал Бакли.
В третий раз за эти двое суток они шли в амбулаторию исправительного заведения Ист-Пойнт. Потому что там появился уже третий труп.
Труп был.
А вот личинок в нем не было.
Молдер наклонился к уху Скалли и едва слышно, так, чтоб не разобрали ни щеголеватый врач, ни вконец измотанный даже с виду и почему-то все более ожесточающийся директор тюрьмы, сказал:
— Это не третий.
— Что? — громко спросила Скалли. — Что значит: не третий? А какой?
Директор тюрьмы глянул на нее с ужасом. И Молдер ничего не ответил Скалли.
Зато в доме мистера Саймона Холленбаха, известного в Куинси дантиста и, судя по развешанным на стенах его гостиной любительским фотографиям, заядлого рыболова, мух было полно. Молдер и Скалли добрались по указанному директором тюрьмы адресу в пятнадцать двадцать три. В пятнадцать тридцать семь
