— Так нельзя, Эдвина. Я поклялась, что не сдамся.
— Знаю, но мне страшно, — призналась Эдвина. — У него глаза, как у ястреба или волка. Он видит людей насквозь.
— Рассуди здраво: он всего-навсего человек. Приспешник Ланкастеров, посланный, чтобы уничтожить нас. Клянусь, я не дрогну перед ним! Из-за него погиб мой отец. Мы не отступим, Эдвина.
— Но у него столько воинов, пушек, катапульт и ружей…
— Нет лучше оружия, чем добрый английский арбалет!
— Арбалетов у него тоже хватает.
— А у нас есть ружья!
— Которые не принесли нам победы, — грустно заметила Эдвина.
— Неужели ты согласна всю жизнь прислуживать людям, погубившим всех, кто тебе дорог?
— У меня есть дочь, Женевьева, ради нее я готова умереть. Да, я стану служанкой наших врагов! Ради спасения дочери я готова начищать им сапоги собственными волосами!
Женевьева решительно покачала головой:
— Мы не сдадимся, замок останется нашим. Если я пережила сегодняшний вечер, мне уже ничто не страшно! О, гнусный мерзавец! Он не пожелал жениться на мне, словно уверен, что я все равно никуда не денусь! Эдвина, он странный и ни на кого не похож. Я догнала его и попыталась снова убедить принять предложение. Но если бы не сделала этого…
— Пожалуй, так было бы лучше, — со вздохом прервала ее Эдвина.
— Это еще почему? — Женевьева нахмурилась. — Темкин и Майкл спрячутся за потайной дверью. К тому времени лорд Тристан уже будет пьян. Темкин огромный и сильный, а Майкл мощный, как бык. Они…
— Женевьева, я тоже видела лорда Тристана. Его заметил бы любой: он сидел не шелохнувшись под градом стрел! А эти глаза! Он еще молод, бдителен и осторожен — и похоже, у него есть причины ненавидеть сторонников Йорков. Говорят, Тристан никогда не проигрывал на турнирах и ошеломлял противников своим проворством.
— Да, Эдвина, он рослый и широкоплечий. Пожалуй… — Женевьева помедлила, моля Бога о том, чтобы помог ей забыть этого человека. «Думай о смерти, о крови, о мести! — приказала она себе. — Следуй примеру Тристана, будь холодна и исполнена решимости!» — Этот мужчина молод, у него каменные мускулы, он всегда начеку. Но при всем том он только человек, Эдвина, в его жилах течет кровь. Как и каждый другой, Тристан умрет, если нож пронзит его сердце!
— Это убийство, Женевьева.
— Убийство?! Убийство — то, что он сделал с нами! Он убил моего отца! Боже милостивый, Эдвина, разве я могу забыть об этом? Отец умер у меня на руках! Мне принесли тело Акселя. Подумай о том, сколько вдов и сирот осталось в замке. Мы просто оказались на пути этого чудовища. Мы не сделали ему ничего плохого. Он убийца!
— Значит, нам придется прикончить всех его воинов?
— Нет, в замок они не войдут. Завтра он приведет с собой не более пятидесяти человек. Мы никого не станем убивать без необходимости, даже Тристана, если с ним удастся справиться. В противном случае он умрет. Как и те, кто попытается помешать нам, — но разве у нас есть выбор? А те, кто злоупотребит вином, отправятся в подземелье.
Женевьева опустилась на кровать рядом с теткой.
— Эдвина, мне тоже страшно… Никогда еще я не дрожала так, как сегодня вечером, встретившись с ним. Тристан безжалостен. Его глаза… они пронзают, точно нож. Его руки…
Женевьева осеклась и снова задрожала. Ее бросало то в жар, то в озноб. Так больше не может продолжаться! Она пыталась успокоить Эдвину, а вместо этого напугала себя.
— У нас все получится, Эдвина.
А если нет? Сумеет ли она завтра, сидя рядом с Тристаном в большом заде, приветливо улыбаться и при этом знать, что он следит за каждым ее движением? Женевьева вздохнула. Улыбаясь, Тристан становился почти красавцем. Все-таки он существо из плоти и крови. С ним можно справиться.
Совершить убийство, как сказала Эдвина. А ей, Женевьеве, предстоит заманить его в ловушку. Но что еще остается? Обречь всех обитателей замка на участь слуг и рабов? Она уверяла, что никто не посмеет завладеть ее титулом — но разве это правда? Если Генрих Тюдор взойдет на престол, он отдаст владения и титул, кому пожелает.
Нет, Генриху не видать короны! У Ричарда вдвое больше воинов, чем у этого выскочки Тюдора! Женевьева не могла забыть отца и прежнюю мирную жизнь. И Акселя, свою мечту о будущем. Коснувшись губ, она припомнила их последний поцелуй, но почему-то воспоминания стали размытыми. Перед глазами упорно вставало лицо Тристана де ла Тера. Она невольно вспомнила, как он впился в ее губы, как ее охватил нестерпимый жар…
— Нет! — ужаснувшись, крикнула Женевьева.
— Что? Что такое? — перепугалась Эдвина.
Ее племянница решительно покачала головой, стараясь преодолеть страх:
— Я справлюсь! Я способна убить его своими руками!
— Не выдумывай!
— Ладно, не стану пачкать руки. Удар нанесет Темкин, как только мы с де ла Тером войдем в спальню.
— А если напоить его не удастся?
— Тогда завяжется драка, но она кончится быстро. — Женевьева поднялась. Ее кровать стояла на невысоком помосте под балдахином. Рядом размещался массивный деревянный комод, стены были обшиты дубовыми панелями. За некоторыми из этих панелей находились потайные ходы, где могло бы разместиться двое человек. — Темкин будет ждать сигнала вот здесь, в четырех шагах от кровати. А по другую сторону кровати спрячется Майкл. Даже если де ла Тер обыщет комнату, он ничего не заподозрит.
Эдвина молчала.
— О Господи! — раздраженно воскликнула Женевьева. — Говорю же тебе, это не моя затея. План придумал сэр Гай, а друзья отца одобрили.
Эдвина метнулась к племяннице и порывисто обняла ее.
— Просто мне страшно. Но надеюсь, я не подведу вас.
— И не помышляй об этом.
— Спокойной ночи. Прислать к тебе Мэри?
— Нет, только попроси ее разбудить меня пораньше завтра утром.
Поцеловав племянницу, Эдвина покинула спальню. Женевьева потерла холодные руки. Они почему-то мерзли, хотя и камине горело ровное пламя.
Внезапно ей стало одиноко, несмотря на то что замок был переполнен людьми — ее преданными защитниками. Должно быть, внизу, в зале, Майкл, Темкин, сэр Хамфри и сэр Гай до сих пор потягивают эль и обсуждают подробности плана. Воины в казармах тоже готовятся к бою. Все до последнего крестьянина с нетерпением ждут утра, надеясь отомстить за то горе, которое обрушилось на них.
Женевьева подошла к кровати, быстро разделась и нырнула под меховое одеяло, подтянув его до подбородка. Ее все еще била дрожь. Завтра ночью, в это же время, все уже будет кончено. Они отомстят врагу.
— Господи, только бы это случилось! — воскликнула Женевьева. Она попыталась заснуть, но сон не приходил. Стоило ей задремать, как перед глазами вставали страшные видения. Женевьева видела, как истекающий кровью отец смотрит на нее затуманенным взором, и кричала от ужаса. Перед ней положили труп Акселя, покинувшего ее навсегда.
