не вышло. Внутренний голос рекомендовал вести себя проще, «и люди к тебе потянутся», но вредность победила.
– Ну, конечно, ты сделала! – Леон широко улыбнулся. Разумеется, его вопрос был риторическим. – Насть, а ты дашь их мне до воскресенья?
– Леон, если тебе нужно, я могу дать свои конспекты за весь второй курс.
– Ты серьезно?
Лицо Леона излучало такую радостную улыбку, что мне даже стало немного неловко. Как мало человеку нужно для счастья.
– Угу. Мне не жалко!
– Насть, я не знаю, как тебя благодарить! – Леон даже вышел из-под зонта, оставив его мне, и зашагал спиной вперед. Небо немного расчистилось, но дождь не прекращался. А Артемьев даже не обращал на него внимания, не сводя с меня восхищенного взгляда.
– Я тебя таким довольным не видела даже с Катей Благовой, – все-таки снова не удержалась я от подкола.
Капли громко барабанили по зонту.
– Насть, ты же не думаешь, что я только из-за этого с тобой общаюсь? – расстроенным голосом начал Леон. – У меня еще и за первый курс хвост висит… Мама в панике, таблетки пьет, отчислением пригрозили…
В этот момент на крыльце показалась Кристина. С радужным огромным зонтом она сразу привлекла внимание. Мы с Леоном тоже не остались не замеченными для Сырка. Староста одарила меня красноречивым взглядом: мол, а я знаю, почему он к тебе прицепился. Я в ответ лишь пожала плечами. Тогда Сырок отвернулась и с независимым видом зашагала дальше.
– Ничего я такого не думаю, Леон, – сказала я, когда Кристина скрылась за тяжелыми дверями. – Если человеку приносят столько счастья мои конспекты, почему бы этим не поделиться?
– Спасибо огромное! Ты лучшая!
Когда мы тоже поднялись на крыльцо и я закрыла зонт, Леон приобнял меня, да так и не отпустил. В обнимку мы прошли до самой аудитории. Разумеется, не обошлось и без шепотков за спиной.
На лекциях мы с Артемьевым сидели вместе, и я снова на всех парах пребывала в задумчивом настроении, однако теперь мои мысли не касались Леона. Под монотонный голос лектора я разглядывала голые ветви старых тополей за окном и снова думала о странном поведении мамы. Ничего пока не случилось, но впервые в жизни меня охватило нехорошее предчувствие. Может, это переменчивая погода так влияет на настроение?
На сей раз Леон отсидел все пары и после занятий даже предложил проводить меня до дома, и я согласилась. В набитом людьми троллейбусе мы тесно жались друг к другу, на удивление не чувствуя прежней неловкости. Когда все точки над i были расставлены и Леон честно попросил меня о помощи, нашлись новые темы для разговоров. Обсуждая последний сезон популярного сериала, я замечала, как заинтересованно другие девушки осматривают Артемьева. Леон, словно нарочно, громко говорил и смеялся, привлекая к нам чужие взгляды. Рядом с ним я снова оказалась на виду и вдруг почувствовала себя совсем крошечной и никчемной. Я понимала: чтобы обрести свою значимость, необязательно делать великие открытия, отправляться в космос, выигрывать олимпиады и всевозможные конкурсы… Нужно просто быть собой: честным, добрым и неравнодушным. И все-таки чувство, что я недостаточно хороша для кого-то, меня не покидало. Леон о моих тараканах в голове не знал и продолжал беспечную беседу до самого подъезда. После дождя внезапно выглянуло солнце.
Уже стоя на крыльце, Артемьев взял меня за руки и негромко спросил:
– У тебя есть кто-то дома? Провожу до квартиры?
Я поймала на себе его странный взгляд.
– Зачем? – задала я, пожалуй, очень глупый для такой обстановки вопрос. – У нас спокойный район…
Вот поэтому у меня никогда и не было парня.
Леон искренне рассмеялся. И все-таки его улыбка меня волновала. Словно завороженная, я уставилась на белоснежные ровные зубы Леона. Артемьев, заметив мой взгляд на своих губах, вдруг без предупреждения склонился и поцеловал. Поцелуй наш вышел недолгим, но этих секунд хватило, чтобы сердце резво забилось, а ноги стали ватными. Но, разумеется, когда все прекратилось, я нашла способ испортить этот прекрасный момент.
– Леон, если ты это сделал из-за конспектов…
Артемьев посмотрел на меня так укоризненно, что прежняя неловкость не только вернулась, но и достигла космических пределов.
– Ты правда считаешь, что я на такое способен?
Слова Сырка о корыстном отношении Леона застряли в моей голове, словно застарелая ноющая заноза. Артемьев ведь признался, что ему грозит отчисление… «У матери нервный срыв», – твердил он на протяжении первой пары. А еще Кристина зачем-то сказала, что у Леона большая голова… Я принялась внимательно рассматривать ничего не подозревающего о моих душевных метаниях парня. Надо же было поговорить раз с этой Кристиной! Сомнений теперь на год вперед…
– Разумеется, я так не думаю, – произнесла я наконец на удивление весьма убедительно.
– Это хорошо, потому что ты мне действительно нравишься, Настя, – улыбнулся Леон.
Я неуверенно улыбнулась в ответ, и Артемьев снова потянулся поцеловать меня, но в этот момент домофон звонко пиликнул и нас едва не зашибла дверью соседка – подруга Лидии Ивановны Тамара Марковна. Старушка с интересом осмотрела нас. Наверняка расскажет всем подругам в подъезде… Плевать! Но настрой на поцелуи все-таки пропал. Поспешно попрощавшись с Леоном, я скрылась в подъезде.
Мои последние сообщения маме оставались непрочитанными, зато Сырок прислала готовый контент-план для маминых соцсетей на неделю, а следом Мила спрашивала, все ли в порядке с проходками. В завершении марафона СМС Леон прислал кружок из дома. Мило смущаясь, сообщил, что добрался до своей квартиры и думает обо мне. Еще неделю назад никому до меня не было дела, а теперь я вдруг оказалась в центре внимания.
День в ожидании возвращения мамы тянулся бесконечно. Я даже впервые подумала о том, что неплохо завести какое-нибудь хобби. Одним универом и домом жизнь не ограничивается. Мне надоело скроллить ленту. Отложила телефон в сторону и принялась рассматривать потолок. И как я докатилась до жизни такой? Делаю только то, что положено, а не то, чего на самом деле хочется. А чего хочется?.. У меня нет не только друзей, но и интересов, стремлений… В моем возрасте мама уже пыталась покорить если не мир, то наш кинематограф. Кажется, я докатилась до кризиса «четверти жизни». И как с ним бороться?
Настроение чуть улучшилось, лишь когда дома наконец появилась мама. Она ворвалась в нашу просторную квартиру с букетами цветов и запахом дорогих духов. В маме всегда было много жизни, поэтому к ней тянулись люди. Помню, когда мы жили с папой, в нашем доме всегда устраивали приемы. Разговоры, смех, веселье, танцы… С уходом папы из семьи гости стали приходить реже, но у мамы
