в ученых мозгах, говорит же: мероприятие!
– Погоди, Архимед! – встрял первый мужчина, которого Владик мысленно окрестил «братком». – Че ты перед ним распинаешься? Видишь, пацан сопливый, у мамки до сих пор на помочах ходит, она ему не разрешает с чужими взрослыми дядями разговаривать!
Раздался глумливый смех, и Владик не выдержал. Да кто он такой, этот тип, чтобы так с ним разговаривать!
Замок звонко щелкнул, задвижка отъехала в сторону, дверь распахнулась.
Пахнуло влагой. Ночь была беззвездная, черная, как уголь, и сырая, как…
Как могила.
Сравнение пришло в голову сразу. Как единственно верное.
Фонарь освещал площадку перед домом, свет был тусклый, но разглядеть ночных посетителей можно. Перед дверью стояли трое: высокий плечистый мужчина в костюме без галстука, на шее поблескивала толстенная золотая цепь; тот, кого Владик назвал «профессором», – седой, благообразный; еще один пожилой дядька в старомодной одежде и пенсне.
Тьма за их спинами колыхалась. Владик сощурился, стараясь разглядеть, что там, но не смог. Трое гостей закрыли обзор, выдвинулись вперед, встали почти вплотную к Владику.
– Так что? Мы войдем? – спросил парень с цепью.
Что-то в его облике показалось Владику знакомым. Бычья шея, нагловатый прищур, цепь эта…
Догадка сверкнула молнией, ошарашив, обездвижив. Целая аллея таких молодчиков была неподалеку, Владик с остановки каждый день мимо проходил, когда в сторожку шел, и обратно возвращался.
Умершие раньше положенного срока, бездумно растратившие отведенное им время, успевшие награбить, но не успевшие пожить, ушли они в иной мир, неся груз своих преступлений, грехов и обид, как мельничный жернов на шее. Они смотрели с черного гранита и мрамора колючими взглядами, скривив рты, горделиво и вместе с тем жалко.
Осознав, кто перед ним, моментально поверив деду Васе и каждому его слову, Владик хотел закрыть дверь, но было поздно. Обитатели кладбища уже входили в дом. Тут, в уютном свете сторожки, Владик, онемев от ужаса, разглядел все в деталях: трупные пятна, зеленую плесень, полуразложившиеся лохмотья, пустые глазницы за стеклами профессорских очков.
В открытую дверь входили новые и новые гости. Тьма, что пульсировала снаружи, теперь проникла внутрь, обволакивая все кругом, пробираясь в мысли Владика, в душу его, в гаснущее сознание.
– Спасибо, братишка, – услышал он хриплый голос мертвого бандита. – Уважил.
…Дед Вася, не получая известий от Владика, старался гнать от себя дурные предчувствия, но куда там. Все он понял, понял сразу же. Выписали его, как обещали, но о том, что произошло, он узнал раньше, не приходя на кладбище, из местных СМИ.
Бойкие журналисты объясняли все разразившейся грозой. Шутка ли, даже штормовое предупреждение было, много разрушений в городе: дерево на машину упало, крышу сорвало…
И без жертв не обошлось, что ж удивительного?
Дом кладбищенского сторожа развалился, будто в него снаряд попал, сложился, как карточный домик, похоронив в своем чреве студента местного вуза, родственника местного сторожа. Так об этом говорили, выражая соболезнования родным. Виновата стихия.
И только городской чудак, бывший историк с репутацией безумца знал, что произошло на самом деле. Как знал и то, что это – только начало. И ничего уж теперь не поделаешь…
Дачная вечеринка
– А призраки бывают? – громко спросила Ксюша с заднего сиденья.
Родители – Борис и Ольга – переглянулись. Они ехали на майские праздники к матери Ольги, которая жила в соседнем городке. Дорога обычно занимала около четырех часов, но они попали в пробку на выезде из города, простояли минут сорок.
Потом кое-как выбрались, но магнитола в машине сломалась, Ксюшу тошнило, она просила то пить, то писать; Ольга вспомнила, что забыла в холодильнике замаринованную по особому рецепту рыбу, которую приготовила специально для матери… Неудачно все как-то. Бывает, не задается поездка.
– Почему ты спрашиваешь, Ксюш? – поинтересовалась Ольга у семилетней дочери.
– Просто.
«Универсальный ответ, – подумалось Борису. – Вот бы на работе с начальством такое прокатывало».
– Бывают или нет? – настойчиво спросила девочка.
Мать не разрешала ей пользоваться в дороге планшетом, ее от этого еще сильнее укачивало. Музыку теперь не включишь; во все игры, какие знали, они уже успели поиграть. А ехать еще почти два часа! Ребенку скучно, отсюда и вопросы.
– Я не верю, – пожала плечами Ольга. – Они только в книгах и фильмах встречаются. Если бы увидела, может, поверила бы. Но не довелось, к счастью.
– А вот со мной один раз приключилась очень странная история, – сам от себя не ожидая этой откровенности, вдруг сказал Борис. – Я никому не рассказывал. Но вам, если хотите, могу рассказать.
«Заодно время в дороге убьем», – подумал он.
– А она страшная? – глаза у дочки загорелись.
Почему людям так нравится бояться?
– Расскажу, а ты сама решишь, страшная или нет.
Ксюша от восторга даже в ладоши захлопала, а Ольга смотрела недоверчиво.
«Выдумываешь на ходу?» – читалось в ее взгляде.
Но Борис ничего не выдумывал. Это случилось на самом деле.
– Мне тогда было двадцать два года. Только-только университет окончил, диплом получил. Мы с ребятами рванули на дачу к моему однокурснику, Семену, решили отметить это событие.
…Народу набралось – туча. Почти вся группа, еще из параллельной кое-кто, многие – со своими парнями и девушками, плюс Семеновы друзья, за компанию, и из местной, дачной молодежи тоже подтянулись ребята. Всех не сосчитаешь.
Полно народу, но ту девушку Борис сразу приметил. Он был довольно робок, с девушками у него не особенно хорошо складывалось; не мог, как тот же Семен, взять и подкатить к любой симпатичной девчонке и заговорить, а уж тем более – пригласить на свидание.
Да и не нравился никто настолько, чтобы захотелось свою застенчивость преодолеть. Но, глядя на эту девушку, Борис думал: «Дурак буду, если так и не смогу подойти». Она и танцевала, и смеялась, и на столы накрывала с другими девчонками, но среди всех выделялась: была самая изящная, милая, а еще у нее были задорные ямочки и густые кудрявые волосы.
Вечеринка катилась пестрым шаром – веселая, бестолковая, шумная. Шашлыки, вино и пиво, купание на озере, громкая музыка, смех и дурацкие розыгрыши…
Около полуночи, когда воцарилась непроглядная темень, все устали, а многие, особо рьяно праздновавшие, уже отключились – кто в доме, кто в саду.
Возле костра, который разложили в дальнем углу сада, остались самые стойкие и те, кто выпили меньше, сохранили силы полуночничать. Их было человек десять, среди них – и Борис, и та девушка (он до сих пор не знал ее имени).
Борис решил, что это его шанс, и сел возле нее. Она улыбнулась.
– Меня зовут Асей. Думала, ты никогда не решишься подойти. Так и будешь издали смотреть.
Хорошо, что в темноте не видно было, как он
