снова замешкались – так грозно он сейчас выглядел, – а Лила подняла на мужчину растерянные глаза и пролепетала:
– Я этого не делала. Стхану, ты-то мне веришь?..
Строгость телохранителя мгновенно сменилась нежностью.
– Конечно, – успокаивающе произнес он, положив руку ей на плечо. – Я знаю, что это не так.
– У нас приказ: отвезти мисс Льюис в участок, – наконец старший обрел дар речи. Голос его звучал не слишком уверенно, в нем даже проскальзывали нотки суеверного страха: видимо, принял Стхану за какое-нибудь божество или героя древности.
– Тогда я отвезу ее сам, – заявил мужчина после паузы.
– Но вы не можете присутствовать при допросе… – попытался возразить полицейский, чем заслужил еще один «добрый» взгляд, от которого шли мурашки по коже.
– Я лишь хочу убедиться, что по дороге не случится ничего дурного и с ней обходятся должным образом, а не как с закоренелой преступницей.
Лила облегченно вздохнула. Радоваться было рано, но присутствие телохранителя прибавило уверенности в себе. Он не оставит ее в беде.
– Ничего не бойся и ни о чем не беспокойся, – произнес Стхану, когда они расставались на пороге. От его спокойного тона девушке стало немного легче. – Ты невиновна, стой на этом. Мы все решим. Они будут на тебя давить – не поддавайся. Я сумею тебя защитить.
– Спасибо, – еле слышно поблагодарила Лила, а потом обернулась к неуверенно топтавшимся полицейским: – Хорошо, я встречусь с инспектором. Мне скрывать нечего.
В кабинете Лилу уже дожидался хмурый Патель, и выражение его лица не сулило ничего хорошего. Он угрюмо кивнул вместо приветствия и жестом предложил девушке присаживаться. Лила сжалась в комок, чувствуя себя совершенно беззащитной. Похоже, для себя он уже все решил и просто ждал от нее признание в убийстве. Это не только напугало, но и рассердило девушку.
«А ну возьми себя в руки! – приказала она самой себе. – Ты ни в чем не виновата!»
Хотя даже себе она не очень-то верила. Нет, она не считала себя виновной, но ощущение беззащитности не покидало, а лишь усиливалось. Очень хотелось, как в детстве, уткнуться носом в теплое папино плечо и от души похныкать! Но отца рядом не было. Не было и верного Стхану, всегда приходившего на выручку.
«Да что это с тобой?! – снова одернула себя Лила. – Соберись! Этот тип просто выполняет свою работу – ловить преступников. Ты преступница? Нет. А за дурное настроение не судят. Так что успокойся, не поддавайся на провокации и держись уверенно. Тогда ему будет не за что уцепиться. Помучает – и отстанет».
Девушка сжала под столом кулаки и, прикрыв глаза, сосредоточилась, как учил телохранитель. Это умение всегда помогало безотказно. Правда, стоило поднять голову и встретиться с ледяными глазами детектива, как спокойствие тут же улетучивалось. Поэтому Лила предпочитала смотреть на уныло-серые стены и мебель, только бы не на него.
Впрочем, офицера это, похоже, устраивало и даже забавляло. Он смерил узницу взглядом, хмыкнул, потом извлек из внутреннего кармана пачку фотографий и начал методично раскладывать их на столе, развернув к девушке. «Похоже, он получает удовольствие от собственного величия и обожает любоваться собой», – мрачно усмехнулась про себя Лила. Ирония придала ей немного уверенности.
Будто прочитав ее мысли, мужчина снова хмыкнул, опустился на стул напротив и кончиками пальцем медленно пододвинул карточки к собеседнице.
– Скажите, вам знакомы эти люди?
Лила скользнула взглядом по снимкам. Она и так догадывалась – точнее, она знала, что на них запечатлено. Однако реальность оказалась страшнее. Полицейский фотограф бесстрастно запечатлел ужасающие моменты. Ребекка и Майкл лежали на полу номера в лужах крови с перерезанным горлом. Лила вздрогнула. Да, был момент, когда в самом отдаленном и темном уголке души она пожелала им смерти, но лишь на миг и в приступе гнева. Сейчас осталось лишь сожаление.
Лила снова посмотрела в глаза собеседника и прочла в них приговор.
– Так вам они знакомы? – с нажимом повторил он.
– Да. Это мои брат и сестра, Майкл и Ребекка Льюис.
К чему врать? Если она не будет говорить правду, то только подтвердит подозрения в свой адрес.
– Вы виделись с ними накануне? – стальным тоном продолжал детектив, снова поднявшись и расхаживая туда-сюда. – Нет смысла отпираться. Вас видели.
– Да, – кивнула Лила, глядя прямо ему в лицо. Единственный шанс сбить с него спесь и остановить давление – не показывать страха. «Ты ни в чем не виновата», – продолжала мысленно твердить девушка.
– В какое время?
– Примерно между восемью и девятью вечера.
– Примерно?
– Разумеется, я не смотрела на часы, – огрызнулась Лила, на короткое мгновение дав волю чувствам. Она с трудом скрывала охватившее ее волнение. А собеседник будто только того и ждал: в его зрачках мелькнуло торжество. Анил наклонился вперед, упираясь кулаками в край стола. Еще одна поза, призванная довести обвиняемого до нервного срыва и вынудить признаться, – девушка помнила этот прием из лекций в колледже.
– Та-ак… А где вы были в промежутке между девятью и одиннадцатью вечера?
– В баре. Пила. И рыдала.
– Кто это может подтвердить?
– Бармен и посетители. Наверное.
В последнем девушка уверена не была: бармены работают посменно, обслуживая сотни людей. А посетители… пойди отыщи их теперь! Анил выпрямился, его красивое лицо исказила саркастическая гримаса, а прищур сделался острее бритвенного лезвия. «Значит, алиби у тебя нет, – читалось в нем. – Попалась, птичка! Теперь никакие деньги и связи тебе не помогут».
– У вас был конфликт с родственниками, нам это известно, да и вы во время предыдущего разговора этого не скрывали. Они пытались лишить вас наследства и даже убить. С вашим отцом у них все вышло, с вами – почти. – Мужчина снова наклонился вперед и произнес притворно доверительным тоном: – Облегчите душу. Месть – страшная штука, хотя и благородная. Око за око. Жизнь виновных за жизнь невинного. Чистосердечное признание плюс состояние аффекта…
– Я. Этого. Не. Делала! – разделяя слова, твердо произнесла девушка, еле сдерживая гнев. Нельзя поддаваться на провокации – иначе сыщик вцепится и не отпустит.
Она еще раз взглянула на снимки растерзанных тел брата и сестры, и ее сердце переполнили боль и гнев. Кто-то скажет, что они получили по заслугам… Но девушка не чувствовала облегчения или удовлетворения. Да, она желала справедливого суда, но совершенно обычного. Если они и правда виновны, как говорит Анил Патель, родственников ждала бы тюрьма и потеря права наследования, но они были бы живы! У них появилось бы время, чтобы осознать свои поступки, даже раскаяться; возможно, они бы со временем помирились… Это шанс искупить
