Жутко хотелось поплакаться сестре. Может, помириться уже? А то что они как маленькие! Ирэн достала мобильник, чуть не нажала кнопку вызова, но вовремя спохватилась. Во-первых, рядом спали, во-вторых, спали не все.
«Отправлю эсэмэску, — решила Ирэн. — Только надо правильно начать, чтобы Мари не решила, что я извиняюсь. Но и чтобы не решила, что мы всё ещё в ссоре. Без заискивания, но и не слишком официально. Дружелюбно, но без сантиментов. Спросить, как дела, как проходит конференция, всем ли довольна… Ну что-нибудь такого типа…»
И набрала в телефоне:
«Ну что, довольна?»
* * *
Всю дорогу до отеля Мари играла на телефоне в какой-то кровожадный шутер. Наверняка в шутер. Звуков лейтенант не слышал, но хорошо видел, как сержант давила кнопки — как мелких, но вредных насекомых. В «Тетрис» с таким лицом не играют. С таким лицом стреляют на поражение.
Лейтенант вытянул шею назад и влево и с удивлением обнаружил, что шутер текстовый. Похоже, в нём нужно было побеждать врагов силой слова.
О. понял, что поговорить о важном сейчас не получится. Да и небезопасно.
«Ничего, — утешил он себя, — сейчас заселимся, она примет душ, выйдет из него вся такая размякшая…» Лейтенант торопливо наступил каблуком правого ботинка на носок левого, чтобы остановить поток сознания, который терял управление.
В отеле услужливый портье-аргентинец, услышав фамилии, тут же протянул Мари ключ.
— Спасибо, — хмуро сказала девушка, глянула на экран телефона и сунула его в карман.
— Кхм, — добавил лейтенант.
— Что-нибудь ещё? — слегка наклонил голову портье.
— А ключ? — спросил О.
Портье внимательно посмотрел на ключ с присобаченной к нему здоровенной бляхой «213», который Мари всё ещё держала в руках, на секунду сморщил лоб, но тут же просиял:
— О! Сеньор желает дубликат! Через пару часов будет готов, хотя обычно мы не…
— Нет-нет, — перебил его О. — Мне не нужен дубликат от комнаты… э-э-э сеньоры.
— Кхм… — повторил портье только что подслушанное у иностранца словечко. — А где будет ночевать сеньор?
Мари, которая до этого была просто хмурой, вдруг начала заливаться румянцем.
— У сеньора! — твёрдо ответил лейтенант.
Лицо портье приняло выражение толерантности к любым способам взаимоотношений сеньоров. Даже к таким, когда один сеньор ночует у другого сеньора, в то время как в его номере ждёт весьма симпатичная сеньора.
— В смысле… — рассердился то ли на портье, то ли на себя О. — Я буду ночевать в своём номере! А сеньора — в своём!
— И кстати, — решила поучаствовать в разговоре Мари, — сеньора — сеньорита!
Портье метнул взгляд в паспорта постояльцев, которые лежали перед ним, и доверительно перегнулся через стойку:
— У нас свободный континент! Вы можете совершенно безопасно ночевать в одном номере…
Лейтенант набрал в грудь воздуха, но ничего так и не произнёс, потому что закашлялся. Мари подобралась и принялась говорить рублеными фразами, как на занятиях по боевой риторике:
— Не муж и жена. Не любовники. Просто одна делегация. Разнополая. Не один номер. Два номера. По одному на каждого. Будьте любезны!
Каждую точку в тираде сеньориты портье отбивал понимающим кивком. На восклицательный знак поклонился всем телом.
— Очень жаль, — сказал он проникновенно. — Но на вас забронирован один номер. На двоих. Больше нет. Все заняты. Добро пожаловать!
Лейтенант посмотрел на багровую Мари и почувствовал, что часть краски с её щёк непостижимым образом по воздуху переносится на его лицо.
— Подселите меня к кому-нибудь! — взмолился он. — Я не могу спать с сеньоритой в одном номере! Я… я помолвлен с её близнецом… то есть близняшкой.
На лицо портье опустилась благодать и даже, кажется, побежали титры какого-то сериала. Только что постоялец сообщил ему потрясающий поворот романтического сюжета. Даже Мари покосилась на эксперта-стажёра с некоторым интересом.
— О! — выдохнул портье. Лейтенант подобрался. — Пока ещё не все делегации заселились… Если появится место, я попытаюсь договориться, сеньор.
* * *
Лейтенант сидел в кресле возле своего чемодана и снова представлял себе, как Мари принимает душ, выходит вся такая расслабленная, опускается на кровать… На сей раз он не наступал себе на ноги. Ему и без того было плохо. О. чувствовал только чёрную зависть.
Делегации периодически прибывали, но каждый раз на просительный взгляд лейтенанта портье сокрушенно качал головой.
О. решил пройтись. Он прикинул, куда сунуть чемоданы, чтобы их не прихватил какой-нибудь современный воришка на роликах, но потом представил, как воришка вкатывается в холл, хватает чемодан, несётся к выходу и скрывается в бесконечной антарктической пустыне…
Лейтенант бросил чемоданы у кресла и отправился обследовать отель. В нём не оказалось ничего примечательного, кроме пары баров, магазинчика сувениров (магниты на холодильник в виде пингвинов)… и нескольких сотен номеров, в которые О. не пускали.
Тогда он поднял меховой воротник куртки и решил обойти вокруг отеля.
Снаружи не оказалось ничего даже непримечательного, если не считать жуткого холода и странной таблички. О. разобрал только слово «pingüino», в котором заподозрил слово «пингвин».
Он вгляделся в вечернюю Антарктиду. На горизонте вроде бы шли пингвины. О. показалось, что один из них помахал лейтенанту крылом. О. помахал в ответ и вернулся в отель.
Завидев лейтенанта, портье тоже замахал рукой, но, в отличие от пингвинов, энергично и весело, словно подгоняя к себе рой комаров.
О. неприлично резвым аллюром достиг стойки и был вознаграждён. Оказалось, что делегация России прибыла не в полном составе, сеньор русский майор оказался очень любезен и согласился приютить у себя гостя, так что сеньор О. может отправляться в номер 216. Лейтенант от радости собирался уже дать на чай портье, но тот светился таким искренним радушием, что О. не решился. Это было всё равно, что совать чаевые родному брату.
Когда коридорный уволок чемоданы лейтенанта, портье задушевно шепнул:
— Может быть, вам всё-таки нужен дубликат от номера сеньориты? Она так очаровательно краснеет…
Лейтенант не нашёлся, что ответить.
«Не брат ты мне», — сурово подумал он и сунул портье десять долларов.
— О! Благодарю сеньора!
— И перестаньте звать меня сеньором!
— Конечно, сэр! Если что-то будет нужно, сэр, обращайтесь прямо ко мне, сэр! Добро пожаловать в «Пресиденте Едуардо Фреи Монталва, Антарктида», сэр!
* * *
В номере 216 лейтенанта О. ждал русский майор. Точнее, не ждал, но по крайней мере и гнать не стал. Только помахал перед носом гостя прутиком и принялся ходить вокруг стола.
На пятом круге О. решился спросить:
— Вы что-то ищете?
— Нечисть! — ответил майор.
Он как раз стоял на коленях перед холодильником. Прутик в его руках бессильно висел, как древко флага разбитой армии.
— В смысле… кошмары?
— Их.
— Этим прутиком?
— Это лоза. Дёшево и сердито.
— Но здесь нет кошмаров, — сказал лейтенант. — Вы документы оргкомитета читали?
— Языков не знаю! — отрезал русский майор на весьма сносном английском.
О. тоже не знал языков. Точнее — языка, на котором была составлена программа конференции. Это был эсперанто. Но ещё раньше он прочитал в интернете перевод официальных (и строго конфиденциальных) документов конференции.
— В Антарктиде нет кошмаров, — сказал О. — Именно поэтому здесь и проводят конференцию кошмарных полицейских.
— Логично, — сказал майор.
Ирония в голосе русского обидела лейтенанта.
— Конечно, логично! — воскликнул он. — Там так и написано. Ничто не будет отвлекать от лекций и семинаров, полицейские смогут отдохнуть от службы, расслабиться…
— Вот-вот, — сказал майор. — На это они и рассчитывают: чтобы русские расслабились.
О. со всей возможной убедительностью замотал головой.
— Да нет, что вы! Нашей делегации тоже сказали, что никаких кошмаров нет. И правда, я пока ни одного не видел.
— А ты откуда? — подозрительно спросил русский.
О. сказал. Майор наморщил лоб, что-то припоминая.
— В НАТО уже вступили? — строго спросил он.
— Нет. Мы нейтральная страна.
— Вот поэтому и вам правды не сказали! — наставительно сказал майор и протянул руку. — Образцов. Леонид.
— О., — представился О., пожимая мозолистую ладонь майора.
— А по имени?
— О., — смущённо признался О.
— Бывает, — майор задумался. — Только это как-то… не душевно… Как твоего отца зовут?
— Питер.
— Значит, будешь Петрович!
С этого момента майор к лейтенанту стал относиться с доверием и слегка покровительственно.
