установку новейшей версии. Но после того как наши наработки оказались в руках конкурентов, сдался.
– Вот оно что… – Я опустилась в его кресло. Кожа сиденья всё ещё хранила его тепло. – Выходит, новой аферой он обрубил старые хвосты. А я таинственно исчезла, чем подтвердила свою вину. И всё шито-крыто. Верно?
Ян подошёл и опустился на корточки перед креслом, оказавшись на уровне моего живота. Его руки легли на подлокотники, заключая меня в своеобразное кольцо.
– Тень Самары преследовала меня полгода, Ковригина. Я думал, что меня предала женщина, которой я открылся впервые за... Впервые. А на деле – я сам предал тебя, позволив Семплеярову вести эту игру.
– Ты не знал, Ян, – я коснулась его волос. – Ты просто привык, что мир – это шахматная доска.
– Была доска, – он прижался лбом к моему животу. – А теперь это хаос. С енотами, чебуреками и пушистым чудищем, обожающим мои носки.
В этот момент в кабинете раздался звук падающих книг. Мы синхронно насторожились. Абырвалг, видимо, решил, что расследование – это скучно, и начал методично выкидывать из шкафа тома «Международного права».
– Кажется, кот считает, что дело закрыто, – я слабо улыбнулась. – И требует перехода к мирной жизни.
Ян поднялся, подхватил кота за шкирку (тот даже не мяукнул, признавая силу) и прижал его к своей груди.
– Семплеяров получит максимальный срок. Я лично прослежу. Так что не волнуйся.
– Меня не оставляет один вопрос, – я прищурилась. – Ты думал, я украла проект. Неужели ты меня не искал?
– Камеры не запечатлели твоего лица, – он вздохнул и посмотрел снисходительно. – А теперь вспомни, в каком виде ты предстала передо мной в баре. Угадай, как много я нашёл в Самаре пышек, одетых в кожаные шорты и чулки в сеточку?
Я рассмеялась, глядя на мужчину с котиком в руках (самая милашечная картина в мире!), и поняла: тень Самары наконец-то растаяла. Остался только свет. И запах селёдки.
Глава 17. Ночь откровений
Глава 17. Ночь откровений
Мы перебрались в гостиную. Ян, вопреки своему имиджу «человека-скалы», стащил с дивана ворох подушек и устроил прямо на полу некое подобие гнезда. Абырвалг, учуяв мягкое, тут же вклинился между нами, всем своим видом показывая, что любые откровения должны проходить строгую кошачью цензуру.
– Знаешь, – я задумчиво вертела в руках пустой стакан из-под чая, – я ведь тогда в отеле не просто испугалась. Я... Просто посмотрела на твой спящий профиль и поняла, что для тебя я – яркий эпизод в скучной командировке. Самарский экстрим в кожаных шортах.
Ян понимающе кивнул, глядя на огонь в биокамине. Его лицо смягчилось.
– Думала, я проснусь и выпишу тебе чек за услуги? Или предложу стать «региональным представителем» по особым поручениям?
– Примерно так, – я грустно усмехнулась. – У нас в Самаре всё просто. Если мужчина выглядит как принц, а ты надела сетчатые чулки, значит, сказка закончится ровно в тот момент, когда карета превратится в служебную «Ауди». Я хотела уйти раньше, чем увижу в твоих глазах равнодушие к женщине на одну ночь. Хотела оставить себе иллюзию, что это было... по-настоящему.
– По-настоящему? – Ян повернулся ко мне, и я увидела, как в его глазах отражаются всполохи пламени. – Татьяна, я живу в этом стеклянном кубе уже семь лет. У меня здесь всё по графику: от завтрака до секса. И та ночь... она была единственным разом за долгие годы, когда я не знал, что произойдёт в следующую минуту. Ты ворвалась в мою жизнь как стихийное бедствие, ошеломила напором и дерзостью. Я не искал «женщину на одну ночь». Я впервые за жизнь испугался, что не смогу соответствовать женщине, которая так легко смеётся над правилами этого мира… И над собой.
Я замерла. Слышать такое от Шарикова было всё равно что увидеть, как Эверест вдруг решил подвинуться, чтобы дать дорогу тропинке.
– Ты испугался? Ты? – я недоверчиво выгнула бровь.
– Да. Проснулся в пустом номере, увидел пустую постель и... почувствовал, что у меня вырезали кусок лёгкого. А когда Семплеяров принёс отчёты о краже, зацепился за эту злость как за спасательный круг. Мне было легче верить, что ты – воровка, чем признать, что ты просто... ушла от меня. Что я тебе не нужен.
Абырвалг издал сочувственный вздох и положил голову Яну на колено. Кажется, даже кот проникся масштабом мужской драмы.
– Ян... – нежно погладила его по плечу. – Мы оба те ещё аналитики. Просчитали всё, кроме самого очевидного.
Он накрыл мою ладонь своей.
– В ту ночь в Самаре я совершил страшную глупость – отпустил тебя. Но сейчас, в этом хаосе из чебуреков, селёдки и кошачьей шерсти, я чувствую себя дома больше, чем когда-либо в своей стерильной жизни.
Я прислонилась головой к его плечу. Дискомфорт в пояснице на мгновение отступил, уступая место странному, щемящему чувству покоя.
– Значит, мы больше не воюем?
– Воюем, – Ян поцеловал меня в макушку. – Но теперь на одной стороне. Против Семплеярова, против скуки и, кажется, против этого кота, который только что сунул хвост в мой чай.
Мы рассмеялись, и в этот момент ночная Москва за окном перестала казаться чужой и холодной. Где-то в Самаре остались кожаные шорты, а здесь, в центре огромного города, начиналась совсем другая история.
Глава 18. Проверка на прочность
Глава 18. Проверка на прочность
Утро началось не с кофе и даже не с традиционного «Тыг-дык» в исполнении Абырвалга. Оно началось со звонка Петрова, чей голос в динамике Яна звучал так, будто у нас в гостиной взорвалась фугасная бомба.
Я выползла из спальни, кутаясь в огромный кашемировый халат Яна (свой я уже не могла бы застегнуть даже при помощи магии), и застала Аристарховича в позе разгневанного Зевса. Он стоял перед телевизором, на экране которого мелькали мои самарские фото из соцсетей вперемешку с заголовками, от которых даже у кота шерсть встала дыбом.
«САМАРСКИЙ ГАМБИТ ШАРИКОВА: Беременная шпионка или мать наследника империи Шариковых?»
«Скандал в холдинге: Кража документов ценой в одну ночь».
– Семплеяров,
