рассыпались в прах перед этим ритмичным стуком маленького сердца.
– Полгода… – прошептал он, и я увидела, как его стальное сердце, прошедшее через сотни корпоративных войн, не просто треснуло – оно разлетелось на куски. – Ты столько времени носила его одна. В Самаре. Работая без перерывов и выходных.
– Я ведь аналитик, – я шмыгнула носом, пытаясь сохранить остатки сарказма. – И просчитала, что справлюсь.
Врач деликатно вышел, оставив нас одних. Ян подошёл к кушетке. Он медленно, будто боясь обжечься, протянул руку и коснулся моего живота. Ровно в том месте, куда секунду назад пришёлся пинок.
Мужчина вздрогнул. Его взгляд встретился с моим, и в нём больше не было льда. Там была растерянность, вина и какая-то дикая, первобытная нежность, которая пугала меня больше, чем его гнев.
– Татьяна, – Ян выдохнул моё имя так, будто это была молитва. – Кажется, я действительно полный идиот.
– Аналитически подтверждённый факт, – выдавила я, чувствуя, как его тепло разливается по всему телу. – И что теперь, босс? Какой у нас регламент на случай появления несанкционированных наследников?
Ян не ответил шуткой. Он осторожно взял мою ладонь и прижал её к своим губам.
– Регламент меняется, Ковригина. С сегодняшнего дня… мы переходим в режим экстренного искупления.
Глава 11. Еноты от кутюр
Глава 11. Еноты от кутюр
– В офис мы не возвращаемся, – отрезал Ян, когда мы вышли из клиники.
– Как это? У меня там Оля, недоеденный круассан и чувство выполненного долга! – я попыталась возмутиться, но Шариков уже открывал предо мной дверь автомобиля.
– Оля под присмотром моей службы безопасности, круассан куплю новый, а долг... – он на секунду замялся, окинув взглядом мою многострадальную юбку, державшуюся на честном слове и одной стальной булавке. – Долг теперь у меня. И платить я начну с базовых потребностей.
Мы припарковались у Тверской. Вывеска бутика сияла так ярко, что у моей внутренней жабы случился микроинсульт. Это было место, где даже манекены с животами выглядели так, будто они только что сошли с обложки журнала «Мода для мам».
– Ян Аристархович, здесь одна блузка стоит как годовой бюджет моего отдела в Самаре! – в ужасе прошептала я, когда мы вошли под звон элитного колокольчика.
– Ковригина, молчи, – мягко, но властно приказал он. – Считай это производственной необходимостью. Глава аудита не может ходить в «чехле для танка».
К нам тут же подплыла консультантка с лицом, на котором было написано: «Я знаю вкус настоящих денег».
– Чем могу помочь? – елейно пропела она.
– Нам нужно всё, – Ян обвёл рукой зал. – И уберите, пожалуйста, всё, что давит, жмёт или имеет хотя бы один намёк на плохую фурнитуру. И... – он на секунду замялся, – принесите ей платье. Свободное. И самое мягкое, что у вас есть.
Следующий час превратился в сюрреалистичный сон. Я заходила в примерочную в образе «самарской беженки», а выходила...
Шёлк, кашемир, тончайший хлопок. Ян сидел в кожаном кресле снаружи, отставив в сторону предложенный кофе. Он не листал журналы. Он смотрел на меня.
Когда я вышла в десятом по счёту платье – нежно-голубом, струящемся, которое подчёркивало мой живот, но не выставляло его напоказ, – в зале повисла тишина.
Я посмотрела в зеркало и не узнала себя. Исчезла загнанная Танюха, вечно прикрывающаяся папками. Из зеркала на меня смотрела женщина. Красивая. Округлая. Любимая? Нет, Ковригина, не беги впереди локомотива.
– Она пойдёт в этом, – голос Яна стал хриплым. – Остальное упакуйте.
– Но я ещё не примерила те брюки с эластичной вставкой! – подала я голос из облака шёлка.
– Заверните и брюки, – Ян поднялся, подошёл ко мне и, не обращая внимания на застывшую консультантку, поправил выбившийся из моей причёски локон. – Ты чертовски красивая, Татьяна. Даже когда злишься и требуешь селёдки.
– Ты забыл про зефир... – я попыталась вернуть себе броню сарказма, но голос дрогнул.
В этот момент его телефон, лежавший на столике, завибрировал. Ян бросил взгляд на экран, стремительно ответил, и его лицо мгновенно превратилось в ту самую стальную маску, которую я видела в офисе.
– Да. Что значит «скрылся»? – его голос упал до ледяного шёпота. – Я же велел заблокировать все выходы. Понял. Проверьте все камеры. Немедленно! Найдите женщину, чего бы это ни стоило!
Он сбросил вызов и посмотрел на меня. В глазах плескалась ярость, смешанная с тем самым ужасом, который я видела в кафе.
– Семплеяров сбежал... И твоя подруга…
Я схватила его за руку:
– Что с Олей?
– Похоже, он взял её в заложники, – виновато ответил Ян.
Сердце в груди совершило кульбит. Шёлковое платье вдруг стало казаться слишком душным и давящим.
– О, нет…
Глава 12. Абырвалг наносит ответный удар
Глава 12. Абырвалг наносит ответный удар
Ян схватил меня за руку и буквально потащил к служебному лифту. Мы выскочили на подземную парковку. Шариков мгновенно выхватил ключ из кармана и нажал на кнопку. Бронированный «Майбах» взревел мотором.
– Надо вызвать полицию… – начала я.
Но он перебил меня:
– Некогда ждать полицию. Семплеяров уже в розыске, мой секретарь подсуетилась, но пока его поймают, он может сделать что угодно.
– Оля… – залезая в машину, всхлипнула я.
Ян педантично пристегнул меня, используя специальное приспособление для беременных, которое только что купил, и лишь убедившись, что я в безопасности, сел за руль и резко рванул с места.
«Майбах» вылетел из парковки, оставляя за собой облачко дыма. Ян нёсся по улицам, как будто участвовал в гонках без правил, то и дело набирая кого-то по громкой связи и выкрикивая приказы. А потом телефон опять затрезвонил, и на экране высветилось «вице-президент по строительству Петров».
– Ян Аристархович, ты меня подрезал! – донеслось истеричное из динамика. – Я чуть не врезался в отбойник!..
– У меня подругу похитили, Петров! – обрывая его, рявкнул Шариков. – Подругу матери моего ребёнка! Конец связи!
Вскоре на телефоне Яна замигала точка.
– Вот они. На кольцевой. Мне скинули нахождение машины Оли.
Мой мир сжался до одной точки. Оля. Моя Оля, которую я подставила под удар своей жалкой попыткой доказать Шарикову, что я не воровка.
Ян нёсся к кольцевой, не замечая ни камер, ни светофоров. И
