И только в этот момент понимаю, что победила. В этом коротком противостоянии он сдался первым.
Молча мотнув головой, даю понять, где я видела его «авторитетное» мнение, и полностью выдыхаю, когда слышу:
— Завтра с тобой свяжутся.
Прищуриваюсь.
— Даете слово?
— Да, - выплевывает все еще недовольно, что мало меня волнует, нежели достигнутый результат. — А теперь подписывай чертовы бумаги.
Не скрывая психа, дергаными движениями подхватывает с дальнего угла темно-синюю папку и толкает в мою сторону.
Ловлю ее на подлете, достаю собственную ручку и щелкаю кнопкой, выражая готовность сотрудничать... но автографы в пустых графах ставлю лишь пятнадцать минут спустя, после того, как внимательно перечитываю каждый печатный лист.
Доверяй, но проверяй. С Шаталовыми только так
— Могу идти? — уточняю, возвращая свекру подписанные бумаги.
— Можешь, — дает отмашку, что свободна. Дожидается, когда возьмусь за ручку двери и добавляет — Про обед не забудь. Лариса тебя предупредит.
Лишь на секунду замираю, а затем молча продолжаю начатое действие —поворачиваю рычаг и толкаю деревянное полотно вперед, спеша на свежий воздух.
Шаталову не нужен мой ответ. Знает, что выполню. Как и я знаю, что сегодняшняя моя маленькая победа в целом ничего не меняет Свекор по-прежнему управляет мной, как марионеткой, а я, маневрируя и используя редкие возможности продавливаю собственные интересы.
10.
ДАРЬЯ
Лариса Игнатьевна действительно предупреждает. Не изменяя себе, кратко информирует: «Вас ждут внизу. Поспешите», после чего моментально отключается.
Собираюсь ли я ей что-то ответить или нет — женщину не волнует.
На-ху-а?!
Подавив желание хорошенько грохнуть трубкой, — аппарат ни в чем не виноват, а до лба самоуверенной секретарши не дотянуться — медленно опускаю ее на рычаг и протяжно выдыхаю. Бросаю взгляд на часы и с удивлением отмечаю безвозвратно исчезнувшие из жизни двадцать пять минут.
Как? Куда? Фантастика.
Время просочилось, будто песок сквозь пальцы, а я абсолютно не заметила и ничего не сделала. Ни заблокированный компьютер не включила, ни изучаемый ранее договор не открыла.
Ни-че-го.
Почти полчаса просидела в одной позе на стуле, сверля глазами стену и наивно пытаясь понять: с чего вдруг Лев Семенович решил столкнуть нас с Семеновой лбами? Чтобы что?
Показать гостям нашу сплоченность?
Ужалить конкретно меня, показав истинное ко мне отношение?
Или же Олюшка не при чем? А Шаталов, будучи в курсе, что пять лет назад я встречалась с Тихомировым, теперь, чтобы подцепить немцев, делает ставку именно на это?
Вопросы-вопросы... и снова вопросы.
Однако, время поджимает.
Оттолкнувшись от стола, откатываюсь на стуле к стене и поднимаюсь на ноги. Подхожу к небольшому зеркалу, спрятанному за шкафом, проверяю свой внешний вид, одергиваю платье и, подхватив сумку, покидаю кабинет.
Пока спускаюсь в лифте, всячески уговариваю себя не нервничать, но ситуация настолько нестандартна, что все попытки расслабиться проходят впустую.
Что удивительно, сильнее напрягает меня не предстоящий обед в тесной компании мужа и его любовницы, а встреча с Иваном. Да, не привыкши лукавить самой себе, я это признаю.
Четвертый этаж.
Второй
Первый.
Звуковой сигнал оповещает об открытии дверей.
Выхожу в просторный холл. Здороваюсь с теми, кто только стремится войти в кабину. Заворачиваю за угол и наблюдаю настолько презабавную картину, что моментально расслабляюсь, а губы, пока никто не замечает, сами собой растягиваются в искренней улыбке.
АЙ да Олеся! Ай да молодец!
Филигранная работа.
ИВАН
— Как тебе мисс болтушка по связям с общественностью, Вань? — интересуется Рихтер.
— Шпарит как по написанному и слишком часто перетягивает на себя внимание.
Утомляет, пусть и знает свою работу.
— Согласна на все сто! Меня она тоже вымотала. Всего четыре часа с ней рядом, а мозг уже кипит.
— Устала? — напрягаюсь и, на секунду отвлекаясь от дороги, скашиваю глаза в сторону Олеси. - Давай закину тебя в гостиницу? Примешь ванну, отдохнешь, закажешь соленых огурцов с медом и кетчупом.
НУ да, Карл в одном из разговоров успел похвастаться вкусовыми извращениями беременной любимой супруги. До сих пор в дрожь бросает, как представлю сочетание несочетаемого.
— Не-е-ет, в гостинице скучно, да и я тебя одного с этими двуличными особями не оставлю, — качает головой Леся. — Тем более сейчас, когда будем забирать на обед твою девочку.
Рихтер не скрывает предвкушения. А я удивления.
— Мою девочку? — переспрашиваю, приподнимая бровь.
— Да-а-а, — кивает уверенно, — твою, Ваня. Твою. И не спорь. Вот тут не остыло, —оттягивает свой ремень безопасности, подается ко мне ближе и стучит пальчиками по груди, где бьется сердце. — Можешь не соглашаться. Я и сама вижу.
Хмыкаю.
Моя — не моя, а равнодушие шелухой слетело, стоило Дашу на банкете увидеть.
Будто и не было пяти лет разлуки, обид, бессонных ночей, метаний и размышлений почему она так поступила? Будто лишь на миг с ней расстались, а не вышло то, что вышло.
— Может быть ты и права, — признаю в итоге.
— Без «может быть», Ваня. Я права, — задирает нос Рихтер. — И кстати, у меня есть идея, как спутать планы, которые нам с тобой не особо нравятся.
Не успеваю спросить, какую грандиозную подставу она надумала провернуть в этот раз, как Олеся поворачивается к сидящим с зади Ярославу и Ольге и переходит с немецкого, на котором мы с ней всю дорогу болтали, возвращаясь с объекта, на русский.
— Вы не будете возражать, если мы на минутку заедем в продуктовый магазин? С беременностью у меня постоянная изжога. Спасает только томатный сок.
Привыкший к закидонам подруги, не комментирую ее странную просьбу. Хотя отлично помню, что именно этот «вонючий» напиток она на дух не переносит.
— Конечно, Олеся, — соглашается Шаталов, а Семенова, поддакнув, с улыбкой поддерживает поднятую Олесей тему и рассказывает уже о своих предпочтениях.
Не успеваю спросить, какую грандиозную подставу она надумала провернуть в этот раз, как Олеся поворачивается к сидящим сзади Ярославу и Ольге и переходит с немецкого, на котором мы с ней всю дорогу болтали, возвращаясь с объекта, на русский.
— Вы не будете возражать, если мы на минутку заедем в продуктовый магазин? С беременностью у меня постоянная изжога. Спасает только томатный сок.
Привыкший к закидонам подруги, не комментирую ее странную просьбу. Хотя отлично помню, что именно этот «вонючий» напиток она на дух не переносит.
— Конечно, Олеся, — соглашается Шаталов, а Семенова, поддакнув, с улыбкой поддерживает поднятую Олесей тему и рассказывает уже о своих предпочтениях.
Женская часть нашей четверки не замолкает все оставшееся время. Успеваем и доехать до головного офиса «Эталон-М», и припарковаться, и дойти до фойе, где есть простор и прохлада, которой очень не достает Рихтер.
Бывшая одноклассница отменно отыгрывает роль избалованной жены миллиардера, перетягивая на себя все внимание. Я же стою поблизости и особо не отсвечиваю. Пока это трудно, но через пару дней должен прилететь Карл с юристами и помощниками, и оставаться в тени станет гораздо легче.
Пользуясь свободной минутой, Шаталов отходит к девушкам за стойкой, чтобы расписаться и забрать корреспонденцию. Я же, просверлив его взглядом, проваливаюсь в телефон и изучаю информацию, которую за короткий срок смогли нарыть мои люди.
Много прочитать не успеваю.
_Ааа.
— 0-ох.
Вскидываю голову на раздающиеся друг за другом женские возгласы и своим глазам не верю. По светло-желтому брючному костюму Ольги расплывается густое красное пятно томатного сока.
