— Марта? — хмурюсь, уже не в первый раз слыша это имя. — А ей какой резон был так усердно помогать Ярику? Что-то я не припомню, чтобы семьи братьев-Шаталовых так уж сильно пять лет назад дружили.
Некоторое время моя собеседница молчит, беспокойно потирая руки.
Я же в очередной раз напоминаю себе важный момент — когда все происходило, девочке было всего девятнадцать. Слишком мало, чтобы иметь толстую шкуру и уметь отбиваться от нападающих со всех сторон гиен.
— А там, Ваня, была ревность, — голос Даши звучи хрипло, но при этом она глядит мне в глаза. — Банальная женская ревность, — небольшая пауза и продолжение. —Как я поняла, ты ей сильно нравился, но не ответил взаимностью. А со мной стал встречаться. Вот она и решила отомстить за твой отказ. Или как-то так. В ее гневные вопли, да еще и озвученные на свадьбе после нескольких бокалов вина, я не особо вслушивалась.
Охренеть!
Не кривя душой, я стараюсь вспомнить момент, когда та самая Марта навостряла лыжи в мою сторону. Но в памяти пусто.
Пусто.
Я и лицо-то ее представляю лишь потому, что собрал на семейку Шаталовых самое полное досье, включающее все побочные ветки поганой семейки.
Единственный мимолетный раз, когда мы пересеклись с двоюродной сестрой Ярослава, был в клубе. Задолго до Даши. Пьяная в хлам девица пыталась завязать со мной разговор, но я всегда плохо переносил женский алкоголизм. Поэтому, когда к нашему с другом столику подплыло нечто подшофе со слегка размазанной по лицу косметикой, стеклянными глазами, заплетающимся языком и поведением шлюхи, но при этом явно мнящее себя гетерой, перенаправил ее гулять дальше.
На этом — всё. Абсолютно.
— Ревность? — задаю вопрос и следом отвечаю — Нет, Даш. Ревности там не было и быть не могло. Фактически мы даже официально с этой дамочкой не знакомились.
Никогда.
Хотя прямо сейчас появляется огромное желание исправить упущение и хорошенько встряхнуть дуру, причинившую Вукаловой-Шаталовой столько проблем.
И не только встряхнуть.
Делаю зарубку в памяти и интересуюсь иным, более для меня важным.
— Прости, если мой вопрос покажется неуместным, но... почему ты мне ни разу не позвонила после выходки Шаталова? Не рассказала, что у тебя случилось? Да, я не успел тебя предупредить в день нашей встречи, что срочно улетаю, но неужели такая сильная обида была, чтобы не брать трубку? Даш, пусть я был далеко, но в этом городе у меня оставались хорошие знакомые, которые могли бы тебе помочь, пока я не вернулся. Почему ты так резко обрубила связь?
Это до сих пор выжигает меня изнутри. Непонимание.
Почему девочка, смотревшая на меня ясным открытым взглядом, вдруг отдалилась и закрылась, словно ракушка?
Даша смотрит на меня, будто я на китайском с ней заговорил, а она именно этот язык и не знает.
— Ты что такое говоришь, Тихомиров? — сипит, бледнея. — Я не брала трубку? Я? Я не звонила? Шутишь, да? Да я весь месяц телефон обрывала, надеясь... — вдруг замолкает, тяжело дыша и явно стараясь успокоиться, а потом припечатывает. — Я даже в день свадьбы тебе звонила, оттягивая церемонию столько, сколько могла.
Но ты ни разу мне не ответил. Точнее, — втягивает в себя губы и прикусывает, быстро-быстро моргая, — оператор через день сказал, что твой номер больше не обслуживается
Что за бред?
Прищуриваюсь.
— Даш, как не обслуживается? Да у меня до сих пор тот же номер. Я ни на один день его не отключал. Можем проверить. Даже не так, я настаиваю, чтобы ты мне прямо сейчас позвонила.
Хмурится. Смотрит недоверчиво. А затем, не произнося ни слова, поворачивается и снимает сумку со спинки стула.
— Господи, я кажется, телефон на работе забыла, — шепчет немного погодя.
Задумывается, устремляя взгляд в столешницу, кивает, — ну точно. Поставила на зарядку и не сняла. Лариса Игнатьевна позвонила на стационарный, велела спешить, вот я и.
Качает головой.
— Ничего страшного, — накрываю ее ладошку своей, когда она нервно сжимает ее в кулачок. — Вернемся к тебе в офис и обязательно проверим. Я хочу разобраться.
Надеюсь, ты не против?
— Нет, конечно. Хотя я и так могу.
На половине фразы девушку прерывает мой вновь оживший телефон. Хватает одного взгляда, чтобы понять, кому так сильной неймется. И даже — почему.
Ярик.
Шаталов не смог дозвониться до жены, вот и наяривает мне.
Уже второй раз.
— Даш, ты не будешь возражать, если я на минутку отлучусь? Разговор важный.
Нужно ответить, — с сожалением выпускаю ее пальчики из захвата и киваю в сторону гаджета.
При этом с удовольствием считываю смущение, которое, правда, быстро прячется за ресницами. Своими собственными, не наращёнными, как у каждой второй проапгрейденной дамы. Длинными, слегка изогнутыми на концах и темными. Хотя сама девушка светленькая.
Даша вообще вся настоящая. Что внешне, что внутренне. Ни старается привлечь внимание искусственными ужимками, ни строит глазки, то и дело поглядывающим на нее мужикам, ни стремится понравиться.
Естественная и искренняя.
Пять лет прошло, а Шаталовы так и не сумели ее испачкать.
— Да, конечно, Иван. Иди. Я подожду.
Отмечаю легкий румянец.
— Спасибо, — не могу не улыбнуться, такая она милая в этот момент. — И еще, Даш, — пододвигаю папку меню к ней поближе. — Закажи все-таки что-нибудь перекусить.
Голодный, как волк.
— Сделаю, — обещает. — Мясо устроит?
— Будет идеально.
15.
ЯРОСЛАВ
Исхожу на говно — именно так могу описать свое состояние с того самого момента, как пришлось оставить Дашу в компании Тихомирова. Чертов томатный сок чертовы рукижрюки у Олеси и чертова Ольга, которая решила пошопиться на халяву.
У нас рабочий день, между прочим, а не выходной. Надо бы торопиться и не страдать ерундой, но обе мои спутницы, весело чирикая, ныряют из одного бутика в другой, забыв про обед, и явно не спешат покидать торговый центр. Будто им тут медом намазано.
Р-р-рр... бесят.
И свое ограниченное условностями положение тоже бесит. Не оставишь их двоих и фиг куда рыпнешься.
Семенову я еще могу одернуть, как подчиненную, поторопить, ведь уже переоделась в чистое, хватит с нее. Но Рихтер-то — нет. Чревато.
Жена будущего основного инвестора и партнера нашего концерна. Темная лошадка.
Кто знает, какие у неё с мужем отношения? А вдруг Карл ценит мнение супруги и внимательно к нему прислушивается? А вдруг та возьмет и нажалуется, что ее незаслуженно обидели?
А дальше? Разрыв договоренностей?
Нет уж. Рисковать нельзя. Потом проблем не оборешься, если этой улыбчивой шатенке что-то не понравится.
Да и мне собственный папаша мозг чайной ложкой сожрет, не поленится, если узнает, что я в чем-то накосячил.
Однако и успокоиться тяжело. Внутри все переворачивается, когда про жену и ее бывшего думаю.
А если у них не перегорело?
А если Иван на Дашку опять нацелится?
А если та возьмет и согласится?
Похрен, что мы два года уже как муж и жена вместе не живем. Все равно она — моя.
Я ее не отпускал. И отпускать не собираюсь.
Скрипнув зубами, предупреждаю женщин, что буду ждать их у выхода, покидаю магазин и направляюсь к стеклянному ограждению, опоясывающему второй этаж и прерывающемуся только у эскалаторов и лифта. Облокачиваюсь на широкий парапет и достаю телефон.
Выбираю абонента, подписанного как «Даша», и жму на зеленую иконку. Пятый раз за последний час. Длинные гудки идут друг за другом, еще и еще, пока сами не обрываются. Очередной повторный набор ситуации не меняет.
Трубку никто не берет.
Единственный вариант — забыла мобильник в офисе. О том, что игнорирует — речи нет. Даже в те моменты, когда мы сильно ругались, и я подозревал, что Даша меня ненавидит, она всегда отвечала на звонки.
