Действительно, в романе речь идет о том, как приехавший в Петербург пылкий провинциальный идеалист Александр Адуев мечтает обрести в столице поэтическое призвание и признание, вечную страстную любовь. Однако под влиянием суховатого, но вполне доброжелательного дяди Петра Ивановича, целиком погруженного в практические проблемы столичной жизни, Александр постепенно избавляется от романтических иллюзий. Что ж, все это как нельзя лучше соответствовало тогдашним воззрениям идеологов натуральной школы: век романтизма позади, настало время практических дел и развенчания наивного идеализма.
Однако в том-то и дело, что первый роман Гончарова вовсе не исчерпывался жесткими схемами физиологического очерка. В финале романа дядя и племянник, в сущности, меняются ролями. Петр Иванович разочаровывается в своих жизненных принципах: погруженный в многолетние деловые заботы, он и не заметил ухудшения здоровья любимой жены, которой петербургский климат был явно противопоказан. А юный Александр, постепенно переняв все правила современной столичной жизни, оставил поэтические мечты, готов жениться по расчету и заняться приумножением своего благосостояния.
«Эластична жизнь!» – вот одна из ключевых формул первого гончаровского романа; в человеческом быте и бытии существуют несколько «правд», каждая из которых имеет право на существование.
Выбор между «идеализмом» и «практичностью», по Гончарову, попросту невозможен. Что прогрессивно, что реакционно? – заранее ответить нельзя. Почему так? Да хотя бы потому, что младший Адуев, утратив юношескую мечтательность, приходит к некоему цинизму, к упрощению воззрений на жизнь. А значит, в каком-то смысле к вырождению личности. Наоборот, «неприятный» дядя Петр Иванович, расставшийся с многолетними привычками делового человека, обратившийся к ощущениям и эмоциям своей юности, словно бы прозревает и в конце концов вызывает у читателя симпатию.
Недаром Белинский был недоволен финалом «Обыкновенной истории». Ему казалось более логичным, чтобы юный провинциальный идеалист Александр Адуев в ходе взросления остался бы идеалистом, но на столичный лад, т.е. превратился бы… в славянофила. Несмотря на комичные попытки рассуждать о более «правильном» финале «Обыкновенной истории», критик сумел все же оценить художественную правоту автора романа, сказав о Гончарове, что он «художник и больше ничего». Иными словами, выбор верной тенденции не является для него главной задачей.
Как меняются жизненные позиции главных героев «Обыкновенной истории» в финале романа?
Художественный мир Гончарова: универсальные принципы
Главная особенность гончаровскои поэтики выявилась с самого начала. Эта особенность – постоянное столкновение полярных, противоположных образов, идей, чувств и отказ делать окончательный и бесповоротный выбор между ними.
Гончаров в одно и то же время – писатель «тенденциозный», актуальный, злободневный и – поэтичный, неспешный, любящий, по его собственному выражению, «рисовать» буквально все, что попадает в поле зрения художника. Причем с равной степенью спокойной наблюдательности. Вспомним и о том, что в романах Гончарова неизменно сталкиваются два темпа и способа жизни: столичный и провинциальный. Именно петербургская жизнь обычно изображается «тенденциозно», со всем возможным вниманием к насущным общественным проблемам. А «чистая поэзия» зримо присутствует в описаниях размеренного быта провинциальных русских усадеб. В «Обыкновенной истории» – это Грачи, откуда и приезжает в Петербург Александр Адуев. В «Обломове» – родовое гнездо Ильи Ильича Обломовка. Наконец, в «Обрыве» эпически неторопливое течение жизни сосредоточено в повседневной жизни обитателей Малиновки, усадьбы, где царит бабушка главного героя – художника Бориса Райского – Татьяна Марковна Бережкова.
Так же устроен и мир героев романной прозы Гончарова. Они полярны, часто являются друзьями-антиподами; во всех трех его романах пересекаются противоположные характеры, жизненные установки. Так, в «Обломове» современный мир общественно актуальных проблем и поступков представляет Андрей Штольц. С обликом же его друга-оппонента Ильи Ильича Обломова неразрывно сопряжена «чистая поэзия», самоценная описательность. Достаточно вспомнить, как живописует автор неторопливый быт обитателей Обломовки, поместья, в котором вырос Илья Ильич.
Что такое принцип полярности? Как проявляется он на разных художественных уровнях гончаровской прозы?
*Проблема национального характера. Гончаров и Марк Твен
Способность сохранить в себе детский взгляд на жизнь, незамутненный суетой и нуждами «взрослого» существования, – ключевая черта главных героев поздних романов Гончарова. Именно эта способность порождает в личности Обломова наряду с пресловутыми ленью и бездействием доброту, смирение и чистоту помыслов. Так же и Райский – не только дилетант, неспособный к систематическому творческому труду, но еще и искренний романтический художник-максималист, не желающий делать уступки принятым в современном искусстве условностям и идеологическим схемам. «Детское» стремление воспринимать жизнь в ее первозданной полноте и «взрослое» умение допускать компромиссы, добиваться практических результатов – эти правды тоже существуют в художественном мире Гончарова на равных правах. «Детскость», искренность для него – неотъемлемые черты русского национального характера, а изображение национального характера – одна из главных задач писателя-реалиста. Недаром лучшим произведением Гончарова стал роман «Обломов», в котором запечатлены черты национального русского характера, со всеми его достоинствами и недостатками, со всей его душевностью и бесхозяйственностью, с его неприятием любой активной деятельности, если она не связана с духовной целью, и неумением самостоятельно поставить перед собой такую цель.
В этом стремлении уловить и литературно зафиксировать главные черты национального характера Гончаров был не одинок. Не только русская, не только европейская, но и американская литература второй половины XIX века решала схожие задачи. Завершилась эпоха романтизма, повсеместно торжествовала реалистическая, жизнеподобная, бытописательная манера повествования, но романтическая устремленность к национальным корням не исчезла. Просто художественное исследование основ национальной жизни приняло совсем другие формы. Не возвышенные, абстрактные и философские, а конкретные, бытовые, а подчас даже юмористические.
В 1876 году, спустя 17 лет после «Обломова» и через 7 лет после выхода в свет последнего гончаровского романа «Обрыв», в Америке был опубликован первый роман молодого тогда писателя Марка Твена (настоящее имя Сэмюэл Ленгхорн Клеменс, 1835–1910) «Приключения Тома Сойера». По странному стечению обстоятельств, действие американского романа тоже разворачивалось… в Санкт-Петербурге. Только это был не тот грандиозный Санкт-Петербург, столица великой Российской империи, где живет и страдает Илья Ильич Обломов, а маленький захолустный городок Санкт-Петербург на реке Миссисипи, скорее похожий на Обломовку, чем на город святого Петра. Как многие произведения мировой классики, ставшие в конце концов детским чтением, роман Твена был изначально адресован взрослому читателю. И неудивительно – ведь герой Том Сойер соединил в себе все ключевые ценности молодой американской цивилизации, в нем тоже был олицетворен национальный американский характер.
Что же это за характер? И какие это ценности?
Перечитайте эпизод из второй главы романа. Том Сойер, наказанный тетей Полли за прогул школьных занятий, должен покрасить забор. Вокруг – радость, весна, солнце. Но Том взглянул на длинный забор – и «всякая радость отлетела от него, а дух погрузился в глубочайшую тоску… Жизнь показалась ему пустой, а существование – тяжким бременем». Читателю, который пробует «пропустить» эту сцену сквозь призму гончаровского романа, может показаться, что жизненные идеалы Тома Сойера противоположны принципам Штольца, что труд для него не благо, а наказание: «Вздыхая, он окунул кисть в ведро и провел ею по верхней доске забора, повторил эту операцию, проделал ее снова, сравнил ничтожную выбеленную полоску с необозримым материком некрашеного забора и уселся на загородку под дерево в полном унынии…»
Труд – наказание; он отвлекает от истинной цели жизни. Что же это за цель? И может быть, она роднит Тома с Ильей Ильичом Обломовым, которого мы видим не только в зрелом возрасте, но и ребенком («Сон Обломова»)? Ничего подобного, Илюша Обломов – созерцатель, он наслаждается покоем и цельностью идиллического существования. А Том Сойер все время хочет что-то изменить, совершить, на худой конец сломать. Цель его жизни – приключение, главная доблесть – ловкость и смелость, основное средство – хитрость. Лишь бы все эти качества соединялись с добротой и сердечной открытостью. Авантюрность Тома не оборачивается и не может обернуться коварным авантюризмом, ведь он честный и добрый малый, как любой настоящий американец.
