взял один, развернул и откусил.
– Ты давно его знаешь? – Его взгляд остановился на дурацкой футболке, и Макс пожалела, что не сожгла ее вместо того, чтобы надеть.
Она пожала плечами.
– Пять минут.
Не было смысла врать парню, который хорошо знал Грея и даже имел собственный ключ от его дома и разрешение есть его протеиновые батончики без спроса.
– Этого достаточно. Кто ты ему?
– Я же сказала. Я его заложница.
– Если это какая-то странная сексуальная игра между тобой, Лукой и Греем, то я ничего не хочу об этом слышать.
– Я не сплю с ним! И с Лукой тоже.
Джетт облокотился о барную стойку и задумчиво посмотрел на нее.
– Ладно, я тебе верю. В любом случае ты не совсем во вкусе Грея. Как, впрочем, и Луки.
Именно это я и слышала.
– Ну спасибо.
– Это был комплимент.
Макс отвела глаза. Так пристально на нее давно уже никто не смотрел.
– Ты одна из подруг Неллы?
Антонелла Барбарани, старшая. Адвокат. Удручающе красива.
– Не совсем.
– Фрэнки?
Франческа Барбарани. Самая молодая. Бунтарка. Активистка экологического движения.
– Грей часто позволяет своим друзьям оставаться у него дома?
Сколько народу попадает на территорию Барбарани без всякой проверки? Ей самой удалось проникнуть сюда сравнительно легко. Чтобы выяснить, кто работает с Кейном Скиннером, ей нужен список.
– Грей никому не разрешает оставаться в своем доме. – Джетт нахмурился. – Мне непонятно, почему для тебя он сделал исключение.
– А ты не думаешь, что я – исключительная?
Он нахмурился еще сильнее.
– Для Грея исключительных нет.
– Ты так его расхваливаешь.
– Я этим не занимаюсь. – Он пожал плечами.
– Так ты здесь прибираешься?
С тех пор, как Грей запер ее здесь, прошло полчаса. Что-то острое кольнуло ее в спину. Что, если она опоздала? Что, если Скиннер уже здесь? Нужно уходить.
– Я – такси. – Джетт скомкал пустую обертку от протеинового батончика и принялся очищать мандарин.
Запер ли Джетт дверь? Сможет ли она отвлечь его настолько, чтобы открыть ее и выскочить?
– Что это значит, ты узнаешь, когда сделаешь то, что от тебя требуется, и он отправит тебя отсюда.
Уходить Макс не собиралась. По крайней мере раньше, чем добьется встречи с Джованни. Но Джетту знать об этом необязательно.
– Грей тоже такси?
Она надеялась, что если примет глуповатый вид, это поможет ей выиграть немного времени.
Джетт впился зубами в мандарин.
– Ха. Он слишком ценен, чтобы быть такси.
– Ценен? Он что, антикварная ваза? – Дверь, похоже, заперта, но пока не попробуешь, не узнаешь. Стоит ли рисковать и рассказывать Джетту о заговоре?
Нет. Об этом и так уже слишком многие знают.
– Он знаком с семьей, – уточнил Джетт. – Он вырос здесь.
– Не понимаю, чем он важнее эму, которые тоже здесь выросли.
– Он еще до армии работал на участке вместе с отцом.
Она потерла запястье, вспомнив, как он взял в замок ее руку. Могла бы догадаться. Достаточно было увидеть его ладони и грудь. О которых она не думала. Совсем.
– Он военный?
– Был. Не спрашивай его об этом. А мне не следовало ничего говорить. – Джетт посмотрел на нее обвиняюще, как будто она обманом развязала ему язык.
Она была права. У нее вдруг вспотели ладони и пересохло в горле. Верный слуга Барбарани, который, по сути, вырос вместе с ними, изучил семейный уклад и, возможно, знает все семейные секреты. Прошел военную подготовку. Должностные обязанности неясны.
Грей – их хитмэн. Своего рода двойник Кейна Скиннера для Барбарани. Двойник того самого человека, которому она намерена помешать.
И прямо сейчас он смотрел на нее через окно своего коттеджа.
7
Макс
Макс чуть не выронила зажигалку. Джетт стоял спиной к Грею и жевал очередной протеиновый батончик, не подозревая, что вот-вот нагрянет торнадо. А что, если Грей и прислал Джетта караулить ее? Впрочем, мысль эта улетучилась, как только Грей захлопнул за собой дверь и посмотрел на нее.
Внутри у нее все задрожало.
– Ты же сказал, чтобы я оделась.
Он скрипнул зубами.
– Тебе нельзя это носить.
– Ради всего святого. Почему? – Она подергала за рукава.
– Прекрати. – Он поднял руку, а ей стало стыдно за себя – ну почему она перед ним оправдывается? – Просто…
Грей стиснул пальцами переносицу и зажмурился.
– Ладно. Пока не снимай. – Он повернулся к Джетту и посмотрел на него так, как смотрят на вратаря, пропустившегося легкий мяч, или на судью, не вовремя давшего свисток. Какого черта, чувак?
Вот только Макс не была ни мячом, пролетевшим мимо кольца, ни арбитром, посчитавшим, что этот самый мяч вышел за пределы поля, когда он точно оставался в игре. Она все еще была копом – независимо от того, где провела последние полгода, – и эти накачивающие себя протеином болваны так или иначе выслушают ее.
– Где ты был? – спросила Макс тоном домохозяйки, потевшей над плитой, пока ее благоверный потягивал пиво в пабе с товарищами по работе.
– Что-то я не припомню, чтобы называл время, когда меня ждать.
– Отличный ход со сторожевым псом.
– Р-р-р-р, – прорычал Джетт, перекидывая ногу через табурет; чтобы забраться на него, Макс понадобилась бы лестница. С приходом Грея он, похоже, позволил себе расслабиться.
– Ты действительно думал, что я собираюсь тебя ограбить? – спросила она.
– Что у меня может быть такого, что преступнику захотелось бы украсть?
Она вздохнула. Удар был явно рассчитанный, но ей и следовало этого ожидать, раз уж она назвала свое имя. Интересно, если набрать в поиске «Гугл» «Макселла Конрад», какая ссылка будет первой? ГРЯЗНЫЙ КОП ВЕРШИТ ПРАВОСУДИЕ?
– Интересовался мной? – Она спросила это таким кокетливым тоном, словно он был парнем, с которым она ходила на свидание. Но Грей видел ее насквозь.
– На фотографии в полицейском досье ты гораздо красивее.
Внутри у нее словно сорвалась и упала в живот гиря. Ответ застыл на губах. Неужели он действительно видел ее фото в деле? Или…
Да он же оскорбляет тебя. Возьми себя в руки!
– У них всегда хорошее освещение, – сказала Макс.
Грей пристально посмотрел на нее, и от этого взгляда по коже побежали мурашки. Не в хорошем смысле. В очень плохом.
– Кто-нибудь может объяснить мне, что происходит? – спросил Джетт. – Я чувствую себя вуайеристом. Если вам нужно уединиться, просто скажите. – Он сложил руки на груди и, подняв бровь, взглянул на Грея. «Интересно, – подумала Макс, – практиковал ли он это в детстве перед зеркалом или то, что случилось с ним и после чего у него остался шрам, повлияло на его способность поднимать обе брови?» В любом
