куда-то туда, только чуть в сторону, чтобы зоны задымления перекрыли друг друга, но облако было пошире.
Я перекинул прицел в режим увеличения, прицелился в человека, который появился в проеме дыры, ведущей в здание школы. Почему-то мне отчетливо бросилось в глаза его лицо. Такой обычный рязанский мужичок, он мог на заводе где-то здесь работать. Неприметный. Может быть, мы даже с ним встречались в прошлой жизни, кто знает.
Так почему же мы должны стрелять друг в друга? А да, потому что война. И потому что его дружки чуть не перебили нас всех. И они же устроили вот эту кучу трупов, которая там чуть дальше лежит. И которую нам еще предстоит разобрать, чтобы понять, кого убили, а кого нет.
Мысли мельтешили у меня в голове, а палец потянул спусковой крючок. Я увидел, как трассер унесся вдаль, потом ствол подпрыгнул, прицел чуть сбился. И я увидел, что этот мужичок уже лежит на земле, и даже не кричит. Елки-палки, я же ему в голову попал…
Который это уже убитый? А хрен его знает. Я постепенно считать перестаю. А это значит, что все, дороги назад нет.
Да ее и не было.
Наши открыли огонь, пули забарабанили по бетонным стенам. Я увидел, как Бек выстрелил в одно из окон первого этажа, из тех, что были забраны решеткой, но не заколочены при этом щитом. Это означало только то, что никто там не жил раньше, и что посечь осколками при взрыве не должно было никого.
Кстати, а ведь я сам в таком же помещении поселился, в лаборантской кабинета биологии. И щита не окно никто так и не примострячил.
Бык рванулся вперед, и я увидел, как он влетел в облако дыма. Его уже увидеть не должны были, все впереди заволокло и воняло… Я даже не знаю, как назвать этот запах, но он был резким и очень неприятным.
Я услышал хлопок запала, и в эту же секунду из проема выбежал еще один человек и высадил в нашу сторону длинную очередь. Пули засвистели над головами, парни попадали, открыли ответный огонь.
Гранату он то ли не заметил, то ли не успел отреагировать. Грохнуло, во все стороны ударили осколки, а парня отбросило в сторону, и он так и остался лежать на асфальте. А следом полетела еще одна граната, я понял это по хлопку. Значит, Быка не задело.
Взрыв… И да, точно, вот он, целый, родной. Выползает из этого облака, глаза закрыты, кашляет. А оно на нас идет, ветер его несет. Ну и адскую смесь же я сотворил, смешав два абсолютно безобидных лекарства. Интересно, а со взрывчаткой так же получится?
Не, не хочу взлететь на воздух. Мне динамита доверять нельзя, я и сам взорвусь, и соседей всех подорву.
— Тележки! — заорал я, перекрикивая выстрелы. — Тележки, хватаем и валим!
Что ж, оставалось надеяться, что мы успеем, и что никого не заденет. В нашу сторону не стреляют почти, скорее всего, потому что они опасаются еще гранат. А у нас их больше и нет в любом случае.
Ладно, может быть, там парни Фрая уже заходят и сейчас отвлекутся. Но в любом случае, надо продолжать, чтобы получилось по-натуральному.
Из-за прохода высунулся еще раз. В оптику мне показалось, что он близко очень находится, несмотря на то, что это всего лишь четырехкратка была. Я нажал на спусковой крючок, захлопали выстрелы, парень в последнюю секунду успел спрятаться обратно. Пули только выбили пыль из стены, одна отрикошетила куда-то.
А мои уже побежали к тележкам, стали хватать те, что ближе к выезду. И через несколько секунд потащили их прочь. Не все переквалифицировались в насильщики: кое-кто, в том числе и Бек, продолжали стрелять.
Я высадил остатки магазина куда-то в сторону противника, скорее чтобы не дать высунуться. Все равно целей больше не видел. Сменил магазин. А мимо меня уже тащили тележки. Особенно Бык старался: он схватил самую большую, садовую тачку такую, нагруженную на верху, да еще и брезентом прикрытую было, и потащил. Сил ему хватало, а я бы вряд ли справиться смог.
И тут с той стороны послышались выстрелы, уже из самой школы. Все, это значит, что парни Фрая вступили в дело. Мы же свое сделали, и теперь можем уходить.
— Пошли, пошли, пошли! — заорал я, резко поднявшись на ноги. Колено аж хрустнуло, но это ерунда. Не болит.
Сам же продолжил целиться в сторону входа. Но тем, кто в школе сидел, сейчас явно было уже не до нас. Там пальба во весь рост стояла: автоматы, пару раз даже дробовик бахнул.
Когда носильщики пробежали мимо, я тоже развернулся и припустил прочь. Всю эту часть двора заволокло дымом, он поднимался вверх, распространяясь во все стороны. Как бы кто-нибудь сейчас не явился на этот дым.
Хотя стрельбу они раньше услышат в случае чего, это уж точно. И если захотят посмотреть, то придут в любом случае, мои шашки тут не причем совершенно.
Но какую же ядреную смесь я сделал из в общем-то безобидных компонентов.
Бежали мы до тех пор, пока не оказались в проходе между домами. Тележек удалось отбить не так уж и много — четыре всего. Но ничего, если наши справятся, то мы потом спокойно все это перетаскаем.
Остановились. Все целы вроде, хотя у Быка в наружном слое бронежилета аж две дыры. Но вроде как он цел, бодр, пусть и не очень свеж, и умирать в ближайшее время не собирается.
Ну и воинство у нас. Набежали, стали палить во все стороны, еще и дымовухи бросили. Чисто не люди, а орки какие-то из старой всем известной настольной игры.
Ладно, а у них-то там что происходит. Связи нет, да и не до нее сейчас.
Очереди автоматные прекратились. Потом послышался хлопок гранаты, а следом — несколько одиночных.
— Зачищают, походу, — проговорил Бык и почесал грудь прямо через бронежилет.
Хотя толку-то.
— Ты нормально? — кивнул я.
— А, да, — подтвердил он. — Влупили, я поэтому и упал. Но плита сдержала. Цел. Больно правда, сука.
— Ничего, — сказал Адик. — Если болит, значит живой. Верно, товарищ доктор?
— Ага, — только и оставалось ответить мне.
— Пойдем посмотрим, может, что там?
— Неа, — я помотал головой. Уже набегался за сегодня. — Ну его нахуй. Позовут, если что.
Пахло по-прежнему этим едким дымом от анальгина и гидроперита.
