От Жирного.
— И чего вы его на месте не кончили?
— А он нам кое-что интересное рассказать может, — я улыбнулся. — Пойдем в кабинет, переговорить надо. Бек, Бык, вы за мной, остальные отдыхайте. Заслужили.
Блин, всегда мечтал это сказать. Так получается ведь, что настоящий лидер.
Хотя в начальники, вроде бы, никогда не тянулся. Но надо же, жизнь затащила. Да еще и не куда-то, а в банду, где все волки почище меня. Те же Бык и Адик — головорезы же настоящие. Но при этом принимают старшинство.
А Беку я специально приказал. Он явно недоволен будет, но подчинится. Ему по чину в разговоре участвовать этом, но когда в таком тоне говорят…
— Ладно, пошли, — сказал Сека, повернулся и двинулся к дальней части убежища.
Я поймал на себе взгляд Бека, не злой, а задумчивый. Пожалуй, что у него в голове сейчас крутится мысль, что много я на себя беру. Но ладно, это мы посмотрим еще.
По дороге я цепанул с полки банку тех самых консервированных персиков. Заслужил сам небольшую награду. Почему бы и нет? Да и есть хотелось.
А еще больше хотелось спать, честно говоря. Потому что уже почти сутки на ногах. Подозреваю, что мне все-таки проспаться дадут, пусть и условия здесь к этому не располагают, а потом я отправлюсь куда-то еще. Куда — понятия не имею, но пойду. Потому что так надо.
Вошли мы в кабинет. Сека первым, потом я, и сразу встал у стены. Рванул кольцо, сорвал крышку банки и принялся пить через край сладкий сироп. Сладкого я очень давно не ел, это в нынешние времена редкость. А тут так много сахара, что аж зубы заболели.
Да с зубами в нынешние времена проблемы.
Бык завел Леху в помещение, тут же ткнул его под колено, усаживая на пол. Бек вошел последним, закрыл дверь, запер ее на щеколду. Главарь обошел помещение, присел на краешек стола, посмотрел на нас.
— А где вы так прибарахлились-то? — спросил вдруг Сека. — Никогда не поверю, что у парней Жирного была такая оптика, и тем более такие броники.
— Сека, — сказал я. — Ты мужик умный, и то, что я теперь скажу — решай сам, говорить остальным или нет. Я пока что решил это между нами сохранить. Короче, этот коробейник… Да заебал ты, Бык.
Он опять замахнулся, чтобы подзатыльник ему отвесить, по-видимому хотел мои слова действием подтвердить.
— Да что я-то, — сразу же заканючил он. — Что я поделаю, если у него рожа кирпича просит.
— Все, хватит, — сказал я. — Короче — ни хрена это не человек Жирного. Это самый настоящий чухонский шпион. И оружие это оттуда же — он нас к схрону отвел. ОЧень сильно ему жить хотелось.
Сека посмотрел на меня. Было видно, что ему не верилось, но только вот факты были на нашей стороне. Пусть даже и в виде стволов и броников.
— Ладно, — сказал он. — Рассказывайте.
Ну мы и пересказали в общих чертах. Говорил все больше я, а иногда Леха поддакивал. Бек так молчал всю дорогу. В паузах я персики из банки подъедал, наслаждался уже забытым вкусом. Ну разговор пошел, короче.
Когда закончили, Сека посмотрел на меня, потом на шпиона, потом снова на меня.
— Пацаны, бля, во что мы влезли-то, а? — проговорил он.
— В плане? — спросил я.
— Да ты сам не понимаешь что ли?
— Ну, вообще кое-что понимаю, — я почесал в затылке. Давно не мылся, кстати говоря, но с водой тут проблемы. — Это наш билет из Пскова. Если получится на контакт…
— Прикопают нас всех, вот в чем дело, — сказал он. — Прикопают и все, на этом дело кончится. Ты думаешь, нашим надо, чтобы мы про их секретное оружие узнали? И про эти ебучие лаборатории? Да нас кончат.
Так. А вот об этом я не подумал, уж как-то очень оптимистично был настроен. А Сека… Сека, пожалуй-то и прав. С такой позиции подходить к военным нельзя, нужно осторожно, и это время займет какое-то. Но это реальный вариант. Не крысиная смерть.
А вот он… Он, похоже, на это категорически не согласен.
— И что нам теперь делать? — спросил я.
— Этого кончить, — ответил главарь, ткнув пальцем в Леху. — А потом… Думать, как Надьку отбивать у Жирного. Я бы, если честно, отдал бы ему то, что вы там спиздили, и все.
Ну вот. Третья сторона появилась. Причем, он ведь еще менее со мной согласен, чем Бек. Тот считает, что нужно шпиона использовать, и с военными договориться, отдать им часть груза. Но при этом не собирается рисковать, спасая женщину Секи.
Сека считает, что с военными связываться нельзя, а надо слить груз Жирному в обмен на его бабу.
И только я, один оптимист с биполярочкой, думаю, что у нас получится сделать и то, и это.
— И, типа, как жить дальше? — спросил я. — Здесь в бункере сидеть? — я поднял банку, в которой оставался еще один персик. — Персики кушать?
— А что тебе не нравится? — посмотрел на меня Сека. — Вон, персики тебе понравились, похоже.
— Тут воды нет, — заметил я. — И добыть ее негде.
— Есть здесь скважина, — ответил он. — Неглубокая, и прокачивать нужно. Если насос и генератор добыть, то проживем.
— Ну заебись, — кивнул я. — Сидеть тут, как крысы, и пить техническую воду.
— Не выебывайся, — мрачно заметил Сека. — Скажи спасибо, что такая есть. А теперь выведите этого куда подальше, а потом пристрелите. И возвращайтесь. Будем думать, что дальше делать.
— Не-не-не, — я покачал головой. Леха посмотрел на меня. Он совсем уже сник, а тут судьба его решалась. — Не. Его надо в живых оставить. Тайники, как крути, они еще есть в этой части города. Есть же, а, Лехас?
— Есть, — кивнул шпион. Даже не отреагировал на подъебку по поводу своего имени.
— Если там такие же пушки и броники, то в войне с Жирным они помочь могут, нет? А что? Хорошо же, добудем разного.
— Ладно, — повелся на мои уговоры Сека. — Пусть живет пока. Заприте его только хорошенько. А мы пока подумаем, как с Жирным связаться.
— Так
