если бы принц остался рядом с тобой. Здесь его место, а не моё, – сказал Шут.
– Нет, чем дальше он будет от меня, тем спокойнее для него, и для меня тоже.
– Тогда пойдём со мной, прекрасная Лина, – сказал менестрель, – если ты предпочитаешь проклятых монстров, то так тому и быть. Но подумай, пожалуйста, вот над чем – мне тоже бывает больно.
– Что ты этим хочешь сказать? – с удивлением посмотрела я на своего собеседника.
– Да так, к слову пришлось, – пожал плечами Шут.
А я вдруг поняла, что монстр Замка Серых садов исчез и передо мной стоял живой человек. Он больше не напоминал призрака. В нём что-то изменилось. Но что?
Шут подхватил меня на руки и бегом бросился вниз по ступеням. Я заметила, как захлопнулся за нами дверь в комнату, едва я её покинула. Да и лестница сворачивалась за моей спиной, точно сматываясь в толстый упругий клубок. Мне хотелось зажмуриться от страха; казалось, ещё чуть-чуть – и Башня раздавит нас. Её стены схлопывались буквально сразу за спиной менестреля – там, где Шут бежал всего лишь мгновение назад, была уже стена.
Когда мы оказались у подножья Башни, толпа взорвалась криками и аплодисментами. Шут театрально поклонился. Я выдавила из себя вымученную улыбку и помахала освободившим меня людям, радость которых была настолько неподдельной, что мне стало неловко за своё пусть и вынужденное, но притворство.
– Если я тебя сейчас поцелую, – сказал Шут, – они просто лопнут от счастья. Людям редко приходится становиться частью сказки. Частью легенды, – добавил он чуть слышно.
Я промолчала. Глядя на этих людей, которые хлопали и кричали моё имя, я думала о том, что, если сейчас поведу их за собой на Столицу, если призову взять трон и вырвать корону из рук Вьен, они все пойдут за мной не задумываясь. И никто не сможет остановить нас.
– Остановят, – шепнул мне на ухо Шут, – маги остановят. Думаю, Стальная Вьен уже собрала в Столице достаточно магов, чтобы их объединённых сил хватило подавить восстание. Ты только дашь ей повод уничтожить себя и этих людей заодно.
Я не ответила, хотя мне очень хотелось выяснить, откуда Шут узнал мои мысли. Впрочем, он мог и угадать – ситуация была очевидна. Я не стала убеждать его, что взволнованная, бунтующая толпа даст мне необходимую силу и тогда магам со мной просто не совладать: я сильнейшая из них, я единственный маг, который прошёл Лабиринт, а это очень многое значит. Да, жертвы будут – это неизбежно, – и всё же у меня есть все шансы на победу. Вместо этого я прогнала подобные мысли, потому что не имела права рисковать этими людьми.
– Спасибо! – сказала я им.
Толпа замолчала.
– Спасибо вам всем за то, что спасли меня!
Они все смотрели на меня по-прежнему молча, словно ожидая чего-то.
– Поцелуй меня, – шепнул Шут, – им не нужна твоя благодарность, им нужен красивый конец для сказки. Не надо искренности и страсти, просто представь, что мы на сцене и играем пьесу. Ведь так оно и есть.
Я отвела взгляд от толпы, посмотрела в глаза Шуту… нет, у меня не хватит мужества это сделать. Шут понял без слов и, наклонившись, сам поцеловал меня. Этот поцелуй был лёгким, быстрым и невесомым, – так целуют лепесток цветка, лепесток розы. И тогда тишина вокруг взорвалась криками и аплодисментами, накрывая нас такой волной силы, что я едва не лопнула, переполнившись всем этим. На мгновение мне показалось, что я вижу в толпе Лара, но я тут же забыла об этом, растворяясь в силе и магии. Сила переполнила меня настолько, что с ней нужно было что-то делать. Я вспомнила, что по-прежнему одета только в ночную рубашку, и с помощью магии превратила её в белое, сверкающее платье, а домашние туфельки – в изящные, расшитые жемчугом башмачки. Судя по восторженным крикам, люди это оценили. Наверное, это красиво смотрелось со стороны – поцелуй, превращающий узницу в принцессу.
Но этого мне показалось недостаточно.
– Никто и никогда не будет больше заключён в Башне! – крикнула я.
Шут понял меня без всяких пояснений и кивнул, соглашаясь.
Направляя удар на Башню, я почувствовала, что к моему волшебству присоединилась магия монстра Замка Серых садов, и даже не удивилась тому, как, слившись, наши силы стали одним целым. Мы с Шутом были слишком похожи, чтобы чему-то удивляться.
Взрыва не было: Башню просто окутал невероятно яркий свет и она растворилась в этом сиянии, точно её никогда и не существовало.
– Испарилась, – подвёл итог Шут, – просто испарилась.
И он рассмеялся так заразительно, что я засмеялась вместе с ним.
– Что стало с призраками девочек, как думаешь? – прошептала я, безрезультатно пытаясь унять дико бьющееся сердце.
– Они свободны. Вьен наверняка в бешенстве. Вот теперь мы её действительно разозлили. – И он снова рассмеялся.
– А ты говорил, что это не моё дело, – сказала я Шуту, улыбаясь. – Мир будет лучше, если мы перестанем думать, что борьба со злом – это не наше дело. Если мы будем помогать, несмотря ни на что, хотя бы тем, кто рядом с нами.
– А знаешь, почему тебе так легко со мной? – спросил вдруг менестрель, заглянув мне в глаза.
– Нет.
– Потому что тебе не надо меня любить. Именно поэтому и я здесь с тобой – мне нравится, что ты не попадаешь под мои чары. Мы с тобой два актёра на сцене, и всё. Эта лёгкость дорогого стоит. Мы друг другу ничего не должны и всё же мы вместе. Правда?
*****
Вьен стояла перед толпой магов. Те угрюмо молчали. Среди этой зловещей тишины голос Королевы звучал, как колокол.
– Мятежников нужно уничтожить, и быстро! – горячо говорила Вьен.
– Но… – начала было Кадета.
Королева перебила её:
– Никого не щадить, кроме Лины. Эту предательницу притащить ко мне. Я сама с ней раз…
Лицо Королевы вдруг почернело, она прижала ладони к груди и с хрипом: «Башня» – рухнула на мраморный пол Залы Приёмов.
Кадета первой бросилась к Вьен, пытаясь понять, что с той происходит.
«Она меня убивает, убивает», – разобрала Кадета бормотание Королевы и содрогнулась, увидев совершенно безумный взгляд той, которой когда-то искренне восхищалась.
*****
Шут нёс меня на руках через рощу. Моё сердце прыгало от счастья так сильно, что становилось страшно, – наконец-то я была на свободе! Это счастье было готово разорвать меня на части, оно смешивалось с эмоциями мятежников, наполняя меня силой, которая снова нестерпимо просила выхода. Но я не спешила её использовать, мало ли что задумала Вьен? Что,
