у человека.
– У Лины есть мы. Как бы я хотела, чтобы дочь услышала, что я люблю её и всегда буду на её стороне, что бы ни случилось.
Мама опять посмотрела в зеркало, словно чувствуя, что я смотрю на неё оттуда.
– Мы будем на её стороне, – сказал отец. – И Лина это знает.
– Да, но ведь так было не всегда, однажды мы уже предали её.
Я вздрогнула, подумав, что поступаю омерзительно, подслушивая разговор родителей, но не могла заставить себя оторваться.
– О чём ты? – нахмурился отец.
– Ты знаешь о чём!
– У них всё равно не было будущего. Как ты представляешь их вместе? Принц Лар – самая подходящая партия для Лины, тут мать права.
– Но ведь это неправильно – управлять чьим-то сердцем.
– А если бы речь шла не о Лине, а о тебе, Миурена? Если бы в твоё сердце вложили любовь ко мне, ты бы тоже от неё отказалась? – вдруг возбуждённо заговорил мой отец.
– Что за глупости? – обиделась мама. – Я полюбила тебя с первого взгляда!
– Да, конечно, прости. И давай закончим, эти разговоры лишь расстраивают нас и ничего хорошего не несут.
– Да, теперь уже глупо гадать, правильно мы поступили или нет, рассказав Вьен о произошедшем здесь три года назад в День Кровавой Розы.
– А что было делать? Разбить Лине сердце? Она слишком любила этого мальчика, чтобы отпустить добровольно. Теперь Лина любит Лара и всё хорошо.
– Да, всё хорошо.
Мама взяла в руки какую-то безделушку и добавила:
– Только не для всех.
– У мальчишки всё равно не было шансов.
– Да, что сделано, то сделано. Если бы не День Кровавой Розы, может быть, всё было бы по-другому.
– Прошу тебя – оставим эту тему.
– Хорошо, давай оставим.
И мама начала убирать драгоценности в шкатулку. Её руки дрожали.
– О чём они? – спросила я Шута, наконец оторвавшись от зеркала.
– Не знаю, но, как и ты, догадываюсь, что речь идёт о тебе и о Тиме.
– Да, речь о Тиме, но в чём они винят себя?
– Откуда мне знать? А что произошло такого в День Кровавой Розы? И что это за день такой?
– Его так называет мама. Мне не нравится это название – слишком пугающее, одно время и наш замок хотели переименовать в Замок Кровавой розы. Жуть.
– Да уж.
– Так вот, раз в году, в тот день, когда Хазер уничтожил всё живое в Замке Тихой воды, на розах, что выросли на крови поэта, преградившего Хазеру путь, выступают алые капельки.
– И что?
– Если такую капельку дать выпить человеку и он в этот момент произнесёт твоё имя, ты навсегда получишь его сердце. Но дело рисковое: тот, кто получил каплю крови с розы, может произнести чужое имя и отдать своё сердце навечно другому человеку.
– Очень интересно, и что же было особенного в тот день три года назад?
– Мы дурачились с Тимом, дразнили Лирину, которая, как всегда, охраняла куст роз, и настолько отвлекли её, что наш повар смог утащить капельку крови и совершить приворот.
– Это всё?
– Да.
– Больше ничего в тот день не случилось?
Я задумалась.
– Нет, всё было спокойно. Я, правда, поссорилась с Тимом…
– А потом? – настойчиво расспрашивал Шут.
– Потом…
Я старалась вспомнить изо всех сил, но перед глазами словно вставала пелена.
– Не помню. Ничего не помню. Но ведь нельзя же помнить каждый день?
– Ты права, нельзя, – сказал монстр задумчиво, – но что-то мне подсказывает, что тогда случилось что-то важное, что-то такое, что сложно позабыть.
– Можно нам выйти к родителям, Шут? Я хочу обнять их. И спросить, что имела в виду мама, – умоляюще сложила я руки у груди.
– Нет. Там может быть ловушка.
– Прошу тебя! На одно мгновение…
– Лина, и что подумают твои родители, когда я выйду из зеркала, держа тебя на руках?
Я застонала. Шут был прав – родители будут в ужасе.
– К тому же Вьен могла уже отправить в Замок Тихой воды своих магов, да и Лирина, маг твоего родного замка, вряд ли захочет расстаться со своими магическими способностями и сделает ради Вьен всё что угодно.
– Ты прав, – горько вздохнула я. – Все маги служат только высшей власти, иначе лишаются магии.
– Я одного не понимаю: почему Вьен до сих пор не отобрала силы у тебя?
– Потому что каждая королева может лишать магии только своих подданных. Пройдя Лабиринт, я перестала быть подданной Вьен, я сама стала королевой.
– А я никогда и не служил Вьен.
– Но ты и не маг.
– Не совсем так, у меня есть силы, как ты, наверное, заметила, вот только я никогда не проходил посвящения.
– Почему?
– Вначале я не верил, что я маг, да и проводника у меня не было, а потом не было надобности. Я был создан не для этого.
– Создан? Разве ты не родился как все?
– Нет, Лина, маги могут создавать детей, используя силу.
– И я могу создать ребёнка?
– Да, но большинство магов, создавая дитя, погибают. Для этого нужно отдать всю или почти всю свою силу. Надёжнее стать родителем традиционным способом.
– Твоя мама погибла?
– Да.
– Зачем же тогда она создала тебя?
– Она знала, что ничем не сможет помочь любимому человеку. А вот я вырасту и сумею это сделать.
– И у тебя получилось?
– Да, я выпустил своего отца из темницы. А потом я и сам создал сына, правда, к тому моменту уже был одной ногой в могиле, так что ничем не рисковал. Но хватит болтать, пора нам отсюда выбираться. Неизвестно, что предпримет Вьен.
При этой фразе меня вдруг пронзило яркое видение, я зажмурилась, едва не потеряв сознание.
– Шут, – в ужасе уставилась я на него, – мне кажется, я знаю, что сделает Вьен.
– И что?
Монстр явно что-то почувствовал, может быть, даже уловил часть моего видения.
– Если Королева не сможет нас поймать, то сделает так, что я сама приду к ней. Для этого она уничтожит моих родителей.
– Лина, твой отец – её сын, – возразил Шут, но в голосе его не было уверенности.
– А я – её внучка. Шут, я не могу идти дальше одна, давай заберём с собой и моих родителей…
– И всех я понесу на руках? Как ты себе это представляешь?
– Ты перенесёшь нас всех в надёжное место по одному.
– Вьен отследит этот путь. Она не видит и не слышит нас в Зеркальном Мире, но может определить, в какое зеркало мы зашли и в какое вышли. Лишить её этой возможности мы можем, только сразу разбив это зеркало. Но ты не сможешь разбить зеркало, через которое планируешь пройти несколько раз, а
