Тогда подъезжай на Истикляль, найдешь нас, скорее всего в Ada Cafe Bookstore. Нет, в MADO, чего-нибудь сладенького хочется.
— Да уж найду! — пообещал я.
Через десять минут я в гордом одиночестве держал курс на Корабельную бухту. Если бы не руль, руки потирал бы от радости.
Конечно, инженерное любопытство. Естественно, запрограммированная ревность — вы тут что за интересные штуки мастерите? И кадровый потенциал турецких технарей надо бы оценить…
Но главная цель другая. Мне надо понять, почему их сильно интересует море? Я уже вычитал в консульском архиве про сильный перекос приоритетов в сторону кораблестроения. Но почему так рьяно? Турки даже своё стрелковое оружие не производят, имея отличную оружейную школу. Вопреки ожиданиям, они не клепают массово мопеды и багги, прицепы и малогабаритную сельхозтехнику… А ведь при их умении, упорстве и коммерческой жилке могли взять хороший рынок.
Так нет же, лишь кустарное штучное производство деревенского умельца, трудоёмкое, не выгодное.
Все силы и устремления — на морскую тему. Парусные и моторные лодки они строят, как пирожки пекут. И успешно продают американцам, знаю точно. Как знаю и то, что в Корабельной бухте развёрнуто строительство небольших пароходиков с деревянным корпусом.
А ведь турки никогда не были морской нацией, как и горцами… Хороший флот, и не малый, они имели всегда, но дальше Средиземноморья особо не стремились.
Интересная тема.
Перед въездом в бухту стоял не охраняемый шлагбаум. Открытый. Ни примитивной фишки в виде «грибка», ни КПП. Никто не пытался меня остановить ни на въезде, ни позже, на берегу.
Бухта не очень велика, но она больше, чем Рыбная. В зоне видимости исключительно «промка», и никакого тебе жилья. Зато есть крошечная мечеть.
Глаза сразу алчно разбежались… Так, верфей три, и все заняты судами разной степени готовности. Одно судно достраивают, скоро спуск на воду, на втором шпангоуты подгоняются под корпус, третье только заложено. Да это будут пароходы.
В бухте — полдюжины длинных лодок, рабочая баржа-балкер земной постройки, вполне морская, небольшая самоходка «река-море», маленький чёрный буксир с тупым вздыбленным носом с плотным рядком кранцев из шин, тип похож на наши РБТ, всеми портовиками любимые «роботы». Парусная шхуна с надписью «Naga Pelangi» на борту, то ли устричная, то ли рыболовецкая. А может и грузовая, устриц тут есть кому таскать. Ну и тройка непременных «зодиаков» за прямоугольником «колючки», похоже, это транспорт силовиков.
Что я там говорил про ревность? Мало говорил, тут, похоже, ещё и зависть сейчас включится…
Часть флота находится в море. И сколько из них относится к ВМФ? Или же они у них двуединые?
— Трахома… — вспомнил я Кастета.
С правой стороны бухты расположена ремзона, в работе находится одно парусное судно. Со стороны берега якобы закрытую для прохода посторонних площадку поджимает длинное каменное здание мастерской. Рядом капитальное каменное строение, дальняя стена упирается прямо в ноздреватую скалу. Из высокой трубы, облизывая камни, валят клубы дыма, через клапан то и дело прорывабтся обжигающие серые струйки — внутри с глухим стуком работает паровой молот.
А за ней, ближе к дальнему мысу…
Мне не примерещилось?
Так, надо начинать разведку.
Народу много, и все заняты, никто не шатается праздно. Вся бухта стучит, паяет, пилит и строит. Странное это дело — архаичный прогресс, все под его властью. Кроме одного дядьки начальственного вида, вольготно усевшегося на персональной скамье с вбитым в песок круглым столиком на ножке.
В руке дядька держал рацию с длинной антенной, по которой активно переговаривался. Явно человек в статусе. Знаете, вот есть «директор пляжа» из шуточек, а есть «директор бухты» без всяких шуточек. Он же начальник порта, которому не сидится в кабинете.
Я хлопнул себя по нагрудному карману, проверяя, на месте ли служебное удостоверение, не поверил — вытащил и посмотрел. Печати, герб, надписи на двух языках — всё солидно.
Ну что, поехали?
Попробуем откупорить этот «сезам».
Глава 4
Коммерческая дипломатия
Вообще-то, еда для меня — один из самых важных критериев хорошего путешествия. В Новом Стамбуле, как и в почти родном земном, меня ждал всё тот же набор примитивной древней кулинарии: много жирного, жареного или томлёного мяса, плавающего в жире, и обильно политого жиром. И терпкие, насыщенные восточными вкусами сладости, от которых что-нибудь обязательно должно слипнуться.
На третий день пребывания в турецком анклаве есть донеры и кебабы я уже не мог. С турецкой кухней нам вообще почему-то не везло — в итоге дипмиссия спасалась рыбой, тушёным мясом, а чаще фруктами и овощными салатиками. С этим, как и с турецким чаем-кофе, тут всё было в порядке.
Ну а местная продвинутая молодежь с европейским воспитанием и обликом старается посещать места со стандартно европейской же кухней. Если уж сладости, то никакого «востока».
Поэтому и не подумал на всякий случай заезжать в модное у среднего класса и отнюдь не дешёвое Ada Cafe Bookstore, а сразу рванул в демократичную кондитерскую MADO. Оставив «Ниву» чуть в стороне от трёх пристёгнутых к штакетине велосипедов, я зашёл внутрь, с удовлетворением отметив, что не ошибся. Сладкая парочка была здесь, вела тихую сладкую жизнь. Частично.
В этом заведении с двумя приметными калабрийскими соснами перед входом целый день подают «турецкий французский завтрак». Это неизменные круассаны, джем, фруктовый салат, нечто похожее на бри и апельсиновый сок. Европейский завтрак гораздо скудней английского, а французский так вообще самый скромный из всех европейских, но Екатерина уже в третий раз была в восторге, заявив: «Ты ничего не понимаешь, это же настоящая французская гастрономия!».
Если перед Екатериной Матвеевной стояла тарелка со всем этим женским счастьем, то младший был занят по-настоящему серьёзным, мужским делом. Я осторожно уселся в удобное плетёное кресло, потому что на мягком диване места мне уже не хватило, и с завистью кивнул на огромную тарелку Дино.
— Это ты ему рёбрышки с травками заказала?
— Угу-м…— сложно ответить развёрнуто с набитым ртом, понимаю.
— И кондитеры согласились? Хм… Сыночка, а ты не лопнешь?
— Всё съем, не рассчитывай! — испуганно огрызнулся младший.
— О, как… Екатерина Матвеевна, а мне вы можете по знакомству заказать точно такой же комплекс, раз уж схема налажена?
— Чтобы с двух сторон? Леди пришла в кондитерскую не для того, чтобы её прическа пропитывалась запахами баранины с чесноком! — ядовито усмехнулась начальница.
Я посмотрел на Селезневу, устремившую подёрнутый поволокой взгляд куда-то в прекрасное далеко. Словно она видела сквозь
