каменные стены со следами грибка не залив с пропахшими рыбой лодчонками и белыми скорлупками яхт, а расположившийся на сияющей огнями Пикадилли отель «Ритц», основателю которого принадлежит крылатое выражение «Клиент всегда прав».
А я что, не прав, выходит?
Не дожидаясь корректировки заказа, молоденькая официантка почти тут же вынесла поднос с чашечкой горячего кофе, поставила передо мной и отошла к другим посетителям.
— Катя… А ведь у меня добрые вести, — сделав маленький обжигающий глоток, многозначительно предупредил я. — Наидобрейшие, можно сказать, вести! Но меня отошьют, а тебе дадут.
Леди пристально посмотрела на подчинённого, выискивая смысловой подвох, затем картинно вздохнула, промокнув уголки рта салфеткой, нехотя кивнула и махнула рукой другой официантке, черноволосой девице с уже знакомым мне ярким вызывающим бейджиком «Мы курды!». И никто её за это не собирается хватать или штрафовать.
Хотя рано или поздно эти бейджики своё провокационное действие окажут.
Кстати, это очень важный момент.
Как известно, в земной Турции нет других национальностей, кроме тюркской. Никаких тебе черкесов, арабов, азербайджанцев, лазов и армян, в стране узаконена принудительная государственная ассимиляция. Конституционное понятие национального меньшинства отсутствует напрочь: у каждого, кто родился на территории Турции и является её гражданином, в графе «национальность» в паспорте значится «тюрок».
При этом право на сохранение собственного языка различные этнические группы могут получить лишь в случае принадлежности к какой-либо религиозной группе.
Вот так.
Однако на новом месте такой фокус не прошёл. Остальные народы и народности тоже решили начать всё заново, а власти Новой Турции не пошли на репрессии и не решились устроить кровавую кашу, которая могла бы гарантировано уничтожить анклав. Но вообще-то, курдские банды уже на поселения нападают.
Даже интересно, что будет дальше.
Подошла официантка, и Екатерина с моих слов дипломатически сделала заказ, устраивающий все стороны — барашка на кости с собой и тарелку-ассорти пирожных сейчас.
Три столика возле окон были свободны, шикарный вид открывается оттуда на Якорную бухту… Однако Селезнёва вместе с Дино решили сесть возле стены, потому что там, видите ли, мягкие диваны. Да и ладно, бог с ней, красотой залива, у меня перед глазами тоже стояли совсем другие картины.
— Ну, колись, давай, только не развози про погоду и море, — совсем не интеллигентно предложила начальница.
— Ничего, потерпите, мадам, — философски ответил я на выпад, неторопливо начиная рассказ. — Сказки длинными не бывают, это я про «Сим-сим, откройся!»… Похоже, появилась схема.
— Да-да-да! А вот я из детства помню «Сезам, откройся!» из арабской сказки «Али-Баба и сорок разбойников», это же «Тысяча и одна ночь»! — тут же откликнулась Селезнёва, пропустив мимо ушей вторую часть фразы. — Атаман сорока разбойников перед закрытым входом в пещеру с награбленными сокровищами и простой арабский лесоруб, добрый Али-Баба, женатый на бедной женщине по имени Зейнаб, бесхитростный чувак, который подслушал заклинание и решил рискнуть.
А она чертовски хороша!
Лёгкое свободное платье, приобретённое в одном из бутиков Манилы, наводило на мысль о Бегущей по волнам, Летающей фее, а может, просто намекало на способность владелицы наряда творить волшебство…
— Что уставился, как на привидение? — усмехнулась Селезнёва. Эта усмешка моментально расколотила в пыль волшебное зеркало, заставив меня совсем не романтически прошептать: «Ну, ё-моё…».
— Бабушка тоже рассказывала мне про «сезам»… — с грустью в голосе вовремя вспомнил Дино. — Говорила о волшебном растении, которое, если его попросить, может открывать замки сундуков и дверей в недоступные места… Но потом я узнал, что в Европе так называют обычный кунжут, и решил для верности научиться работать отмычками.
— О, господи…
— Ну и как, научился? — с сарказмом в голосе спросил я.
— Конечно, падре! Но у меня нет набора отмычек!
— Ничего, сыночка, папа купит… Кстати, «сим-сим» у арабов означает всё тот же кунжут, одна холера. Дверь в этой пещере должна была открываться с треском распахивающейся спелой коробочки кунжута, которая в принципе не раскрывается без посторонней помощи. Да чёрт с ними, арабами, наш «сезам» тоже распахнётся, как миленький!
— Говори уже! — нетерпеливо бросила Селезнёва.
— В Корабельной бухте функционируют два предприятия: судостроительное и судоремонт. Работают на них одни и те же спецы, которые в случае необходимости всегда могут усилить или заместить смежников… На верфи три стапеля, на которых идёт одновременная постройка мачтовых пароходов, для нашей эпохи и реалий это просто идеальный вариант… Проект серийный, уже проверенный эксплуатантами, поэтому строят они их быстро. Глубже пока не расспрашивал. Доминируют судостроители, а руководит ими, как и всем хозяйством бухты, или порта, как они называют это хозяйство, некий…
Я достал записную книжку.
— Дженгиз Булут! Да… Солидный мужчина лет сорока. Он больше менеджер, чем технарь. Ремонтным подразделением командует его заместитель Барыш Аталай, нормальный мужик, производственник до мозга костей… Контакт установил быстро, я в материале, вы же понимаете, с Енисея… Красноярск всегда занимался судостроением, а в моём родном Енисейске вообще был построен первый на Батюшке пароход.
— Верю, — кивнула Катя, — но давай про нашу историю.
— Ага… Самое интересное находится не на стапелях и не у ремонтников, а сбоку от ремзоны, возле высокой крутой скалы. Там на отмели стоит большой грузовой пароход компоновки «либерти» с надстройкой посередине. По размерам он чуть ли в три раза меньше типового американского парохода «Либерти». Эти самые «Либерти» стали основными перевозчиками военной техники, боеприпасов, продуктов и других грузов из Америки для союзников в годы войны. Слышали о таких? Ну, тогда в приключенческих фильмах про Кинг-Конга видели.
Я сделал ещё один глоток, теперь слушатели от моего рассказа не оторвутся.
— Порядка восемнадцати судостроительных верфей в Америке строили эти сухогрузы… Первое судно типа «Либерти» сошло со стапеля в сентябре 1941 года. Постройка первых четырнадцати заняла примерно 230 дней. Но, уже через год на постройку одного судна уходило около 70 дней, в 1944 году этот показатель достиг рекордных 42 суток. Эти восемнадцать американских верфей выдавали в день в среднем по три парохода, представляете? Всего в Америке было построено около 2700 таких судов… В том числе и для СССР.
— Знал или сегодня запомнил?
— И так, и этак, — не стал врать я.
— Пароход, что стоит в бухте, как я уже сказал, гораздо меньше размерами, но по нашим скромным меркам это всё равно крупное морской судно.
— «Сезам» пока не виден, — с намёком заметила Екатерина.
— Сейчас увидишь, без части
