детях вообще забыл. А когда все-таки решает побыть отцом, то ведет себя так, будто он тут главный.
– Это как? – спросила я.
– Ну, например, идет и покупает Лори – это наша старшая – дорогущий туалетный столик, на который она положила глаз, даже не посоветовавшись со мной! Просто ставит меня перед фактом! – тут Сандра сердито смотрит на Ларри, тот отводит взгляд.
– А когда Ларри делает что-то, что вам не нравится – как вот с этим туалетным столиком – как вы ему об этом сообщаете?
– Это невозможно! – тут же взвивается она. – Просто невозможно!
– Что невозможно? – переспрашиваю я.
– Разговаривать с ним! Вообще хоть что-то ему сказать. Он просто не рассказывает мне о своих чувствах, не умеет обсуждать разные вопросы, попросту не реагирует. Замыкается в себе и требует, чтобы его оставили в покое. Он даже ссориться не умеет: сразу начинает сыпать своими ультрарациональными доводами или вообще отказывается разговаривать, предпочитает посмотреть телевизор или почитать книгу.
– Ладно, – говорю я. – Кажется, я поняла, в чем ваша проблема. А вы как считаете, Ларри?
Ларри отвечал сдержанно и спокойно, ему почти удалось не подать виду, что сердится он не меньше жены.
– Сандра не поддерживает меня, вечно наседает. Думаю, это и есть главная проблема, – Ларри умолкает, как будто бы сказал все, что хотел.
– А в чем именно проявляется отсутствие поддержки со стороны Сандры? Чего именно она вам недодает? Можете привести пример?
– Даже не знаю… Она частенько демотивирует меня. Или, бывает, я прихожу в шесть вечера уставший, хочется тишины и покоя, и тут она вываливает на меня проблемы детей, свои проблемы, постоянно на что-то жалуется, ноет. Стоит присесть на пять минут и расслабиться – она тут же пристает с каким-нибудь сверхважным вопросом (например, мусоропровод сломался). – Ларри явно был взбешен, но голос у него был спокоен, словно мы говорили об индексе Доу – Джонса[6].
– То есть вы просто хотите больше свободы? – уточнила я.
– Не совсем, – отозвался он. – Просто Сандра слишком бурно на все реагирует, она слишком эмоциональная. Создает проблемы на пустом месте. Все для нее – сверхважно и сверхсрочно. Да, пожалуй, мне хотелось бы чуть больше свободы, больше личного пространства.
– А дети? Вы… – тут Ларри перебил меня.
– Сандра очень привязана к детям, – осторожно начал он, словно говорил о пациенте на врачебном консилиуме. – Она чересчур носится с ними – вся в свою мать. Если бы вы были знакомы с той, вы бы меня поняли.
– А вы переживаете за детей? – спросила я.
– Только если для этого есть повод. Для Сандры же это самая настоящая работа, с утра до ночи.
Вряд ли после того первого сеанса кто-то сделал бы подобный вывод, но на самом деле Сандра и Ларри были очень привязаны друг к другу. Однако в тот момент со стороны казалось, будто бы их связывает лишь одно: взаимные обвинения. Подобно многим парам, каждый из супругов видел корень своих бед в партнере и ставил перед собой одну и ту же (пусть и не заявленную открыто) цель: «исправить» другого.
Давайте проанализируем подробнее историю Сандры и Ларри – ведь она может послужить нам весьма ценным уроком. Несмотря на то что у разных пар может быть своя манера подачи собственных проблем и недостатков партнера, по сути, процесс «увязания в трясине» во многом схож.
Он не реагирует – Она преувеличивает
Ничего не напоминает? Наверняка основные претензии Ларри и Сандры покажутся знакомыми многим парам. Его бесчувственность, замкнутость, неготовность к диалогу, отстраненность – главные источники ее гнева.
«Мой муж уходит от конфликта и не выказывает своих истинных чувств», «Мой муж как робот», «Мой муж отказывается обсуждать со мной разные дела», «Моего мужа больше волнует его работа, чем семья». Неудивительно, что обвинения мужчин носят зеркальный характер:
«Моя жена слишком бурно на все реагирует», «Она быстро теряет контроль, становясь иррациональной», «Я хочу, чтобы она отстала, перестала ворчать и придираться ко мне», «Моя жена кого угодно заболтает до смерти».
Как это чаще всего бывает, партнеры и супруги жалуются на те самые качества, что поначалу и привлекли их друг в друге. Вот Сандре понравился спокойный, уравновешенный характер Ларри, а ему – ее эмоциональность и непосредственность. Ее открытость и ориентированность на чувства дополняли его отстраненность и рационализм – и наоборот. Противоположности сходятся – так? Так-то оно так, но счастливый конец и счастливая жизнь «после» бывает не у всех.
С одной стороны, жить с кем-то, кто обладает теми чертами, которые другой партнер боится в себе признать, – вселяет уверенность и спокойствие. Однако у подобного компромисса есть своя цена. Женщина, выплескивающая эмоции «за двоих», неизбежно начинает вести себя «истерично» и «иррационально». Мужчина же, перекладывающий на жену всю «эмоциональную часть», со временем вовсе утрачивает связь с этим важным аспектом себя самого и, когда наступает необходимость обратиться к собственным эмоциональным ресурсам, обнаруживает, что там ничего не осталось.
В большинстве пар, когда начинаются эмоциональные состязания, он находится на нижнем уровне воображаемых качелей. Всем нам знакомы примеры мужчин, которые умеют завязывать крепкие узлы на посылках и чинить сломанные вещи – но совершенно не замечают подавленности своих жен. Их эмоциональная связь с семьей ослаблена, и нет ни одного близкого друга, которому можно было бы открыто рассказать о своей проблеме. Это – последствия «маскулинности», которую воспитывает наше общество.
Мужчины комфортно чувствуют себя среди вещей и абстрактных идей, но практически не ощущают крепкой эмоциональной привязанности к другим людям. Они не настроены на волну своего внутреннего мира, почти не хотят и не умеют «держать удар», когда в отношениях повышается напряженность и учащаются конфликты и ссоры. При традиционном разделении труда в них поощряется лишь один аспект интеллекта – в ущерб другому, не менее важному. Большинство из них гипофункциональны в эмоциональной сфере, и эта гипофункциональность находится в тесной связи с женской гиперфункциональностью. Неслучайно «истерические», гиперэмоциональные женщины оказываются под одной крышей с безэмоциональными, отстраненными мужчинами.
Достичь правильного равновесия и баланса в брачных «качелях» очень непросто. Когда супружеские пары предпринимают попытки это сделать – особенно находясь в состоянии стресса – их решения усугубляют проблему. Эмоциональная жена, ориентированная на чувства, настойчиво призывающая мужа открыться и выразить свои эмоции, постепенно понимает, что он только сильнее замыкается в себе и отстраняется. В свою очередь, холодный и рациональный муж, апеллирующий к логике, чтобы успокоить свою гиперэмоциональную жену, добьется лишь более бурной реакции. Следуя стереотипам, каждый из партнеров раз за разом повторяет одни и те же
