удар в солнечное сплетение — тупой, тяжелый, вышибающий воздух.
"Неуклюже", — мелькнуло сквозь боль, пока я инстинктивно сгруппировался, пытаясь отбить ногу, занесенную для удара в пах.
Дальше все было как в тумане: блок, захват, резкий толчок локтем под челюсть ближайшего. Он охнул, отлетая. Но их было трое. Кто-то сзади обхватил меня за шею, пытаясь задушить, третий бил кулаками по корпусу, по почкам. Адреналин вскипел в крови, заглушая страх. Я рванулся, пытаясь сбросить душащего, кулаком ударил в ребра тому, что бил спереди.
Но я не заметил нож. Не успел отреагировать. Только внезапный, пронзительный холод в правом боку, чуть ниже ребер. Не боль сначала, а именно ледяное вторжение стали. Потом — взрыв огня внутри, разлившийся по всему телу.
Неизвестно, чем закончилась бы эта драка, если бы не резкий собачий лай, а за ним мужской голос:
— Эй! Стоять! Рекс, фу!
За спиной у нападавших стоял парень лет двадцати, державший на коротком поводке крупную овчарку. Пес, ощетинившись, глухо рычал, уставившись на группу, готовый броситься по команде.
Нападавшие замерли. Один хрипло выругался. Еще секунда и они рванули прочь, растворяясь в темноте соседнего переулка.
Земля мгновенно ушла из под ног. Острая боль в боку, теперь уже жгучая и всепоглощающая, заставила меня судорожно вдохнуть. Мир накренился. Я попытался опереться на машину, но рука скользнула по гладкой поверхности.
— Нет… — прошептал я, глядя на темнеющее пятно, расползающееся по рубашке под курткой. Перед глазами снова всплыло лицо Кати — испуганное, беззащитное. Разве я мог ее оставить? — Не сейчас...
Но ноги больше не слушались. Колени подогнулись. Я медленно, как в тягучем кошмаре, оседал вниз. Асфальт приближался, холодный и безжалостный. Последнее, что я увидел перед тем, как мир поплыл и потемнел, — растерянное лицо парня с собакой, кинувшегося ко мне, и красный след, который моя рука оставила на сером бетоне.
Глава 13
Катерина
Сосредоточиться сегодня ни на чем не получалось. Я уже битый час разбирала почту, а мысли мои уплывали к вчерашнему вечеру… Я же видела, что он хочет что-то еще сказать, но не сказал.
Стоп. Вот опять. Я снова про это.
Я с силой ткнула кнопку “Отправить” на очередном письме и откинулась в кресле. Экран монитора поплыл перед глазами, превратившись в мутное пятно. Вместо отчета по стройматериалам я снова видела его вчерашний взгляд. Уставший, рассеянный, в нем мелькало что-то… Вина? Нет, скорее раздражение. На меня? На ситуацию? На ту, что звонила? Он задержался у моей двери — посмотрел на меня пристально. Рот уже приоткрылся. А потом резко выдохнул и ушел. Быстро. Будто от чего-то сбегая.
И вот я здесь, строю дурацкие теории. “Поехал к той бабе”. Классика. Прямо мыльная опера у меня в голове разворачивается. Я даже картинку нарисовала: он в дверях чужой квартиры, какая-то размытая женщина в шелковом халате, его рука на ее талии… Брр. Мерзко.
Я снова ткнула пальцем в клавиатуру, открыла следующее письмо. “Отчет по ходу строительства объекта № 764 — отклонение от графика на 5 дней…” Выключить. Надо это все выключить.
Почему это меня вообще колышет? Он — Тимур Альбертович. Мой начальник. Пусть и не женатый. Я — Катя, его секретарь-референт. Исполнительный, незаменимый, всегда собранный. И сейчас веду себя как дура-стажерка, у которой в голове ветер и розовые сопли.
— Он тебе не муж, не парень, даже не друг, — прошипела я себе под нос, цепляясь взглядом в экран. — Его личная жизнь — не твое дело. Ты ему нужна, чтобы графики сводить и кофе вовремя подавать, а не чтобы в потолок плевать и ревновать к каким-то там… подружкам.
Слово “подружкам” застряло в горле комом. Оно звучало так гадко, так унизительно. И для него, и для той незнакомки, и, больше всего, для меня самой. Это же был обычный рабочий день. Он подвез меня, потом ушел. У него своя жизнь. Возможно, у него просто болела голова. Или он поссорился со своей женщиной. Или… да какая разница!
Но это не работало. Щемящее, холодное чувство под ложечкой никуда не девалось. Это была ревность. Глухая, бессмысленная, унизительная ревность. Я ревновала своего босса, которого и знала-то всего несколько дней!
— Идиотка, — беззвучно выругалась я. — Соберись. Ты же не девочка.
Я сделала глубокий вдох, задержала воздух и медленно выдохнула, как учили на курсах по стресс-менеджменту. Потом потянулась за чашкой. Кофе был уже холодным и горьким. Как и мои мысли.
Нужно работать. Просто работать. А все остальное — выбросить из головы. Прямо сейчас.
Сосредоточенно пытаясь вчитаться в текст договора, я услышала резкий стук и вздрогнула. В кабинет вошла Марина из юридического отдела и положила передо мной папку.
— Кать, срочно. Для Тимура Альбертовича. Подпись нужна сегодня, до конца дня, иначе контрагент сорвет поставки. — Лицо ее было напряженным.
Слово “срочно” наконец-то пробило брешь в моих тягучих мыслях. Рабочий автоматизм включился.
— Хорошо, передам. Он должен скоро… — Я бросила взгляд на пустой кабинет напротив. — Я ему позвоню, предупрежу.
Марина кивнула и вышла. Я набрала его мобильный, прижав трубку к уху. Долгие гудки. Сердце почему-то екнуло неприятно. Наконец, щелчок, но вместо низкого, слегка усталого голоса шефа раздался другой — молодой, настороженный.
— Алло?
Я сбилась.
— Здравствуйте. Могу я услышать Тимура Альбертовича?
— Он… сейчас не может подойти. Это кто?
— Это Катя, его секретарь. Мне срочно нужно с ним поговорить по рабочим моментам. Вы кто, если не секрет?
— Я Марк. Друг, — голос в трубке дрогнул. — Тимур в больнице.
У меня резко похолодели пальцы, сжимающие телефон.
— В больнице? Что случилось? В какой?
Марк назвал больницу. Я уже не слушала подробности, схватила только документы и сумочку.
— Я выезжаю. Сейчас.
Сорвалась с места, не глядя на удивленные взгляды сотрудников компании, мимо которых я пробегала и не думая о незаконченной почте. В ушах стучало одно слово: больница. В такси мир за окном плыл сюрреалистичным маревом. Все мои дурацкие ревнивые домыслы вдруг показались такими мелкими, такими пошлыми на фоне этого холодного ужаса.
В приемном отделении меня направили в хирургический корпус. Длинный, пропахший антисептиком коридор. И в конце него, у поста дежурной медсестры, стояли трое. Высокий, темноволосый мужчина в помятой куртке — похоже, Марк. И та самая женщина, с которой Тимур ругался несколько дней назад у дверей квартиры, ее лицо, бледное и заплаканное, было повернуто к врачу. Она стояла близко к Марку, почти прижимаясь к нему и в моей голове с щемящей ясностью пронеслось: “Невеста. Тимура невеста”.
Я заставила
