class="p1">Я стоял за ее спиной, наблюдая за этой суетой, за напряженной линией ее плеч. Момент был странный, интимный в своей бытовой простоте. Надо было использовать его. Аккуратно.
— Кать, — тихо сказал я, делая шаг ближе. Настолько близко, что почувствовал легкий запах ее духов. Я наклонился, чтобы шепнуть ей на ухо, как бы между делом: — Чем помочь?
Едва я успел договорить, она вздрогнула всем телом, как от электрического разряда, резко развернулась, попыталась шагнуть в сторону и споткнулась о мою ногу, которую я неосмотрительно поставил слишком близко. Ее глаза расширились от испуга, она потеряла равновесие, попыталась удержать его, но не справилась и начала заваливаться вбок.
Время замедлилось. Я инстинктивно выставил руки вперед. Поймал и притянул к себе. Мои руки обхватили ее за талию, ее пальцы вцепились в мой рукав. Мы замерли. Катино лицо было в сантиметрах от моего. Дыхание пепрехватило.
В ее глазах отчетливо читалась паника, сменяющаяся осознанием, потом снова паникой от этой внезапной, вынужденной близости. Мои наверное, отражали шок и... что-то еще. Что-то теплое, тревожное, не имеющее никакого отношения к Коновалову или работе.
Мы смотрели друг другу в глаза. В тишине маленькой кухни слышалось только наше прерывистое дыхание и бешеный стук двух сердец: ее испуганного и моего, внезапно сорвавшегося с привычного ритма. Мир сузился до этого падения, до этих рук, держащих ее, до этих глаз, таких близких и таких непонятных. Слова Марка, Коновалов, подозрения — все это на мгновение испарилось. Осталась только она. И этот нелепый, жутко интимный момент, когда земля ушла из-под ног у нас обоих.
Глава 9
Катерина
Ужин с боссом. В моей крохотной квартире. Что может пойти не так?
Я стояла у плиты, лихорадочно раздумывая что можно побыстрее приготовить, а заодно вынимала из шкафчика все, что может пригодиться и судорожно думала.
Конечно, если жить с боссом по соседству, то наша встреча рано или поздно была неизбежна. Но…
Зачем ему ужинать со мной? Очень сомневаюсь, что только потому, что мы оба устали. Вот только по ресторанам с ним ходить в неформальной обстановке мне не хватало…
Неужели Тимуру так быстро понадобилась замена той женщине, что сбежала от него пару дней назад?
Его присутствие заставляло меня дрожать, воздуха не хватало. Я настолько ушла в свои мысли, что не заметила, как он подошел и оказался прямо у меня за спиной.
Я вздрогнула, услышав его голос:
— Кать, чем помочь?
Развернуться было ошибкой. Он стоял слишком близко и я резко отпрянула, споткнувшись о его ногу. Падение длилось мгновение. Он поймал меня, его руки плотно обхватили талию. Мы замерли, глаза в глаза. В его взгляде читалось что-то опасное, почти хищное.
— Гости… обычно не помогают с готовкой, — прошептала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Он усмехнулся, но не отпустил:
— А я не просто обычный гость.
Двусмысленность фразы заставила сердце биться чаще. Такое ощущение, что говорить вот так — это его фишка.
Я отстранилась, прислонившись к столешнице, а он отошел к столу, давая мне спокойно отдышаться и начать готовить пасту.
“Стоит ли рассказать ему о Коновалове?” — мелькнула мысль. Надо бы, но слова застряли в горле. Вместо них я спросила:
— Я немного почитала в интернете о компании. Вам действительно нравится строительство, или вы просто идете по стопам отца?
Тимур сел, постукивая пальцами по гладкой столешнице:
— Любил это с детства. С отцом на стройках пропадал — тогда и понял, что это мое.
Ответ был честным, но мысль о Коновалове не отпускала. Мерзкий тип. Мне безумно хотелось наказать его. Доставить этому уроду столько проблем, чтобы больше у него даже мысли не возникало лезть ко мне.
А вот в Тимуре было что-то такое… Может то, как взгляд его горел, когда он говорил о своей работе?
— А вы? — неожиданно спросил он, прерывая поток раздумий. — Почему уволились с прошлой работы?
Горло сжалось. Всплыл образ Игорька: его лицо в постели на другой.
— Там работает мой бывший муж, — выдавила я, уставившись в кастрюлю с кипящей водой. — Не хочу… видеть его больше.
Тимур кивнул, будто сделал для себя какие-то выводы и снова повисла неловкая пауза.
Я понимала, что нужно о чем-то говорить, но никак не могла придумать вопроса. Да и взаимный допрос мало похож на дружескую беседу людей, живущих по соседству.
— Тогда на Новый год вы свободны? Мне бы пригодилась ваша помощь в командировке.
Я чуть не уронила крышку на кастрюлю и она звонко стукнула о край.
Какая еще командировка? Он точно имеет в виду рабочую поездку или теперь думает о чем-то другом, узнав что я свободна?
— Куда? — спросила я, стараясь не дрогнуть.
— Мне поступило очень выгодное предложение на покупку земли. Большой участок в предгорье. Нужно осмотреть землю, проверить документы. Вы могли бы здорово помочь мне с бумагами… да и от города отдохнем.
Он говорил о работе, но в его интонации чувствовалось что-то еще.
— Только секретарь нужен? — сорвалось с губ.
Наши взгляды встретились. Он ответил не сразу, будто взвешивая каждое слово:
— А есть другие варианты? — улыбнулся, осмотрев меня с ног до головы.
Щеки просто огнем загорелись. Я отвернулась, сжав полотенце. Тимур рассмеялся, но смех звучал устало:
— Шучу. Только работа.
Кипящая вода в кастрюле шипела и булькала, выпуская облака пара. Достала коробку спагетти — длинные, тонкие, хрупкие соломинки. Щепотка крупной соли упала в кипяток с глухим плюхом. Я встряхнула коробку и спагетти послушно скользнули в воду, погружаясь медленно, как в горячую ванну. Ложкой аккуратно помешала их, чтобы не слиплись.
Пока паста варилась, я занялась соусом. На разделочной доске чеснок под ножом издавал сочный хруст, а потом превращался в мелкую ароматную кашицу. Оливковое масло на сковороде приветливо зашипело, когда я высыпала ее туда. Запах чеснока, попавшего в горячее масло, мгновенно заполнил кухню — острый, теплый, успокаивающе-привычный. Я помешивала его деревянной лопаткой, следя, чтобы он не подгорел, лишь слегка позолотился.
Потом банка томатной пасты. Металлическая крышка сопротивлялась, пока не поддалась с характерным чпоком. Я вывалила ярко-красную кашицу в сковороду. Шипение стало громче, насыщеннее. Добавила щепотку сушеного орегано, немного сахара и молотого черного перца. Помешивала, наблюдая, как соус густеет, пузырится, приобретая глубокий рубиновый оттенок. Капля упала мне на руку — горячо, но приятно. Реальность. Осязаемость.
Я украдкой взглянула на Тимура. Он сидел за столом, наблюдая за мной, пальцы тихо постукивали по столешнице. Его телефон лежал рядом экраном вниз. Я резко отвернулась к плите,
