class="p1">— Да, так, — отмахнулся я, уставившись в окно.
— Ты на своих плечах все вывезти точно не сможешь. Почему до сих пор секретаршу не нанял?
Я бросил на него уставший взгляд и тяжело вздохнул.
— Хотя, с такими условиями работы, с тобой рядом, ни одна секретарша не задержится. Даже если ты ей горы золотые наобещаешь.
— Да нашел я уже ее, нашел, — отмахнулся я.
— И где же это чудо, которое нужно спасать от твоего лютого трудоголизма?
— На обед отправил.
— И как она? — спросил он заинтересовано.
— Ну… Обычная, — пожал плечами, не желая рассказывать.
— Ага, знаю я тебя, боишься, что уведу? Поэтому умалчиваешь и скрываешь ее от меня? — фыркнул Марк.
А вот боюсь, да. И на душе у меня неспокойно от этого.
Нет, не то, чтобы я не доверял своему другу. Он уж точно не станет вставлять мне палки в колеса, но от одной только мысли о том, что она уйдет, внутри у меня дискомфортно. И гневом обдает, словно она не секретарь, а…
Воу-воу, Орлов! Тормози-ка на минуточку! Во-первых, Екатерина просто секретарь! И во-вторых… У тебя есть невеста.
— Да что рассказывать? — нахмурился. — Девушка как девушка. Светленькая, с серыми глазами.
— Красивая?
— Ты с какой целью интересуешься? — прищурился на него.
— Ну, наверное, потому, что, спрашивая “как она”, я имел в виду ее рабочие данные, а не физические, — заржал этот гаденыш. — А, кстати, это не она случаем в таком голубеньком полушубке с белой шапочкой?
Впился пристальным взглядом в Марка.
Какого лешего он интересуется ею?
— Она, — ответил чуть грубовато. — И?
— Понятно, — пожал он плечами. — Видел только что. С Коноваловым этим разговаривает в кафе. Улыбается ему так, что все зубки видны.
И вот тут я понял, что у меня от вспыхнувшего гнева сейчас башню сорвет.
Глава 7
Катерина
Мозг буквально кипел. Буквы в документах расплывались, а папки на столе, казалось, собирались меня здесь похоронить. Первый день в "НордСтрой", а я уже чувствовала себя крошечной песчинкой, затерянной в бетонном лабиринте.
Освоиться на новом месте. Вникнуть в рабочие процессы.
Легко сказать!
К обеду черепная коробка гудела, как перегревшийся двигатель. Воздух в офисе стал спертым и тяжелым. Нужен был глоток чего-то крепкого, горького, способного прочистить мысли. Кофе. Только кофе. Через дорогу, как заметила утром, была приличная кофейня. В офисе молока нет, а я пью только с ним.
Надо было выйти, но я продолжала сидеть и смотреть в монитор, не решаясь в первый же день уйти на обед.
И не зря. В определенный момент новый босс вызвал меня в кабинет. Сердце пропустило удар, но пришлось идти. А вот Тимур Альбертович все-таки удивил меня.
Не знаю чего он хотел на самом деле, но смерив меня колким взглядом, коротко сказал:
— Сходите на обед.
Возражать не стала, выскочила на улицу, жадно вдохнув прохладный, хоть и загазованный, воздух. Суета города после тишины офиса действовала как бальзам на душу. Перебежала дорогу, толкнула тяжелую дверь кофейни — и вот он, божественный аромат свежего кофе. Заказала большой латте с шоколадным сиропом, надеясь, что кофеин вернет меня обратно в рабочее состояние.
Оплачивала, уже предвкушая первый глоток, когда почувствовала чей-то взгляд. Оглянулась. И замерла. За моей спиной, с бумажным стаканчиком в руке, стоял озабоченный Коновалов. Серый костюм сидел на нем безупречно, лицо было гладким, спокойным, но глаза... Маленькие, хитрые.
— Катерина, — он улыбался, но мне от этой улыбки хотелось сбежать. — Вышли на перерыв? Умно. Первый день — всегда стресс. Я ведь прав, у вас в этой компании первый день?
Я кивнула, пытаясь изобразить на лице нечто похожее на дежурную улыбку.
— Да, Олег Владимирович. Решила взбодриться.
Он сделал шаг ближе, отрезая мне путь к столику у окна. Кофе в моих руках вдруг стал обжигающе горячим.
— Вижу, стараешься, — продолжил он, его взгляд скользнул по моему, вероятно, все еще слегка растерянному лицу. — Документация в нашем деле... специфическая. Много нюансов, которые не всегда лежат на поверхности.
Я снова кивнула, не зная, что сказать.
— Стараюсь разобраться.
— Разобраться — это хорошо, — он понизил голос почти до шепота, хотя вокруг никого близко не было. — Но иногда полезно иметь... проводника. Человека, который может помочь ориентироваться в темных водах.
Тут я окончательно убедилась — дело не в кофе и не в любезностях. Мурашки побежали по спине. Я инстинктивно сделала шаг назад, но уперлась в стойку.
— Я... я как-нибудь сама… — начала я, но он перебил, его голос стал жестче, настойчивее.
— Послушай, Катенька. Не будем играть в наивность. Ты умная девушка. Ты видишь, как все крутится. Информация — это валюта. Особенно сейчас.
Он наклонился чуть ближе. А я судорожно сглотнула.
— Я предлагаю тебе взаимовыгодное сотрудничество. Ты делишься со мной... определенными сведениями. О чем говорят, какие письма приходят на ящик компании, кто с кем встречается, о чем шепчутся в кабинете директора... Мелочи. А я плачу. Гораздо больше, чем тебе предложат здесь в конце месяца. Наличными.
Внутри все сжалось в ледяной ком. Предательство. Шпионаж. В первый же день! Кровь ударила в виски, лицо обдало волной жара. И тут сработал мой дурацкий рефлекс — когда сильно злюсь, я начинаю улыбаться. Широко, неестественно, как манекен. Губы сами растянулись в этой жуткой, натянутой до боли улыбке.
— Олег Владимирович, — мой голос прозвучал странно высоко и неестественно вежливо сквозь оскал. — Благодарю за предложение. Но я, пожалуй, откажусь. Мне нравится разбираться самой и зарплата устраивает.
Его лицо не дрогнуло, только глаза сузились.
— Не торопись с ответом. Подумай. Компания, поверь мне, долго не протянет. Скоро здесь будет бардак. А у меня, — он кивнул куда-то в сторону, за окно, — есть свои проекты. Я могу взять тебя туда. Сразу, без этого дурацкого испытательного срока. — Он сделал паузу, вкладывая в слова леденящий смысл. — Считай, что это и есть твое испытание. Пройдешь — место твое.
От ярости стало трудно дышать. Этот наглый взгляд, этот спокойный тон, предлагающий мне стать предателем за "мелочи". Моя идиотская улыбка стала еще шире, еще неискреннее.
— Очень заманчиво, — прошипела я сквозь зубы, все еще улыбаясь. — Но мой ответ по-прежнему нет. Спасибо. Я пойду.
Протиснулась мимо него и пошла к выходу, не дожидаясь реакции. Кофе в руке болтался, грозя расплескаться. За спиной раздался его голос, уже без притворной мягкости, твердый и назидательный:
— Катерина! Подумай над моим предложением. Оно единственное разумное в твоей ситуации.
Я не обернулась. Толкнула дверь и вышла на улицу. Солнце вдруг показалось слишком ярким, шум города —
