Затем она тихо вскрикнула, упруго выгнувшись под ним, плотина ее чувств прорвалась, извергнувшись горячим потоком. Линдсей никак не могла отдышаться, слыша словно во сне голос Райана, который, изнемогая, повторял ее имя.
Они приникли друг к другу, утомленные страстью, в бессильном изумлении, с трудом спускаясь с небес наслаждения на бренную землю.
— Боже…
Линдсей не сразу поняла, что слышит голос Райана. Всего лишь удивленный шепот у своего уха. Она почувствовала, как он пошевелился, несколько раз невнятно пробормотав ее имя.
Мало-помалу ее сердце вошло в привычный ритм, и она смогла обрести размеренное дыхание, хотя каждая клетка ее тела по-прежнему дрожала. Райан снова что-то пробормотал, поднявшись на локтях, чтобы получше рассмотреть ее.
Линдсей робко улыбнулась.
— Так вот чего мне недоставало все эти годы.
— Более или менее, — кашлянул Райан. — Конечно, мы еще не преуспели в искусстве любви и не совсем привыкли друг к другу. Если тебе интересно…
Линдсей шаловливо улыбнулась.
— Ты постараешься увлечь меня на поиски праздных и сладострастных утех, мистер Маккрей?
— Разумеется, — отозвался он. — Если уж я взялся за то, чтобы показать тебе всю пагубность воздержания, кому, как не мне, помочь тебе наверстать упущенное.
Линдсей довольно рассмеялась, глаза ее горели.
— Какой ты щедрый мужчина.
— Чересчур, — с удовольствием согласился он, поглаживая ее золотистую кожу. — Вообще я намерен потратить следующие несколько дней, трудясь не покладая рук над пробелами в твоем образовании. — Он медленно поцеловал ее, и в ней опять проснулось жгучее, трепетное желание. — Я буду очень, очень удивлен, если в следующие семь дней ты сядешь за чертежную доску…
И Райан сдержал обещание. Папки с чертежами лежали заброшенными все эти семь пылающих жаром любви дней, пока он будил в Линдсей доселе неведомые ей чувства. Любовники были одни в целом свете — только солнце да море видели их ненасытные, стремящиеся друг к другу тела. Время потеряло для них всякий смысл, они жили в мире открытий и наслаждений, который покидали, только уснув или изредка отправляясь за продуктами в Провинстаун. Они проводили дни в безудержном веселье и удовольствиях, всецело поглощенные охватившей их страстью.
Казалось, это будет продолжаться вечно…
Линдсей с трудом отрешилась от грез, обнаружив, что все еще сидит в кабинете. Боже, что с ней! Ведь она распрощалась со всем этим несколько лет назад!
Она вскочила на ноги, схватила сумочку и портфель и направилась к двери. Это сущее безумие! У нее есть дела поважнее, чем сидеть здесь и предаваться романтическим мечтаниям о мужчине, которого не видела три года.
Джеф был прав, подумала вдруг Линдсей с несвойственной ей горечью. Пусть бы Райан оставался там, откуда приехал, и не тревожил нас.
Тот уик-энд, несомненно, стал одним из самых унылых в ее жизни. И понедельник оказался не намного лучше. Она провела весь день на строительной площадке в Салеме, стараясь забыться в работе, что ей никак не удавалось. Чем упорнее она стремилась изгнать из головы мысли о Райане, тем чаще думала о нем, в конце концов она бросила дела и вернулась в Бостон такая расстроенная, что в любую минуту готова была расплакаться.
Марг оторвала глаза от стола, когда Линдсей вошла в приемную.
— Я уже было подумала, что ты навсегда уехала из города. Неудачный день?
— На двойку с минусом! — Линдсей швырнула на низенький столик рулон чертежей. — Джеф еще не звонил?
— И не думал, — с явным неодобрением отозвалась Марг. — Между прочим, Опел Уэстлейк просила напомнить тебе о том, что на следующей неделе у них новоселье. — Марг вошла вслед за Линдсей в ее кабинет и наклонилась над ее столом, чтобы сделать отметку в календаре. — Не забывай, что ты почетный гость и, если тебя там не будет, это вряд ли пройдет незамеченным.
— Пропустить один из славных вечеров, которые устраивают Опел и Бриг Уэстлейк? — смеясь, спросила Линдсей. — Ни за что на свете! Даже если полночи мне придется осматривать их дом и высказывать свое профессиональное мнение.
— Нужно терпеливо нести бремя славы, — с улыбкой проговорила Марг. Ты видела, как тебя разрекламировали в «Домах и садах»? На этот раз они даже не исказили твое имя.
— Это говорит о том, что мы идем в гору, — пошутила Линдсей, невольно подумав о Джефе. Марг рассмеялась, направляясь к двери.
— Звонил Райан Маккрей. У Линдсей засосало под ложечкой. Она прошла к другому концу стола.
— И что же? — нарочито небрежно спросила она.
— Он ничего не сказал. Только передал, что еще позвонит.
Линдсей кивнула. Она сидела, рассеянно просматривая почту.
— Уже пятый час, Марг, ты можешь идти домой. Я задержусь всего на несколько минут.
— Что-то не верится, — добродушно упрекнула ее секретарша. — Может, заскочишь сегодня к нам на ужин? Горд смастерил кукольный домик для второй внучки, он мечтает показать его тебе.
— Похоже, у меня появился конкурент, — рассмеялась Линдсей. — А что, если я навещу вас попозже на этой неделе?
— Ловлю на слове, — твердо заключила Марг, закрывая за собой дверь. Только не задерживайся слишком долго здесь, хорошо?
— Хорошо, — отозвалась Линдсей. Какое-то время она смотрела на захлопнувшуюся дверь, подавив невольный вздох, потом отложила непрочитанную почту.
Ей почему-то было не по себе, домой идти не хотелось, но еще больше не хотелось оставаться здесь, в кабинете. Она уже жалела, что отказалась от приглашения Марг и не отправилась ужинать к ней.
Теперь было уже поздно. Линдсей услышала, как каблучки Марг дробно простучали по коридору, и беспокойно вскочила на ноги. В потемневших окнах она увидела свое отражение и окинула придирчивым взглядом стройную, длинноногую женщину. Бежевые брюки, сшитые на заказ, ладно сидели на ее красивых бедрах, кожаный пояс с медными бляшками, надетый поверх элегантной серовато-бежевой кофты из мягкой шерсти, придавал фигуре еще больше стройности.
«Не понимаю, чего ты мучаешься, — сказала она себе, — поскорее справляйся с переживаниями. Ведь до возвращения Джефа тебе одной придется заниматься делами фирмы».
Она нетерпеливо отвернулась от окна и включила лампу над рабочим столом, рассматривая прикрепленный к нему чертеж. Это был предложенный Джефом предварительный вариант проекта реконструкции дома Боровейка. По бумаге разбежались четкие темные линии, проведенные уверенной рукой, но чертеж был каким-то… сыроватым. Линдсей не сразу нашла нужное слово. Да, эскиз был сделан профессионально, но в нем не хватало творческой фантазии, будто у Джефа к нему не лежала душа.
