о его успешном старте. К черте, у которой началась холодная война, и Запад, и СССР шагали одновременно. Сталинская политическая мобилизационная система СССР не могла не ввязаться в гонку вооружений, тем более перестать готовиться к войне. Жить по-другому, без окружения врагов советская система не могла. Не было бы Америки и западного содружества – их бы придумали. А тут и придумывать не пришлось. Черчилль лишь озвучил то, что витало в воздухе… Миру пока привычнее было жить разделенным надвое. И альтернативы, значит, у нас не было. Надо было готовить следующее испытание, готовить новую атомную бомбу.
Взрыв ядерного устройства на Семипалатинском полигоне показал, что ПГУ вполне работоспособная структура и она может решать сложнейшие научно-технические задачи. И вообще метод его работы – мобилизация и сосредоточение материальных и людских ресурсов в рамках полувоенной секретной организации – способен дать эффект и на других направлениях научно-технического развития СССР. И если какое-либо направление научно-технического прогресса сулит еще и военно-политические выгоды, то метод, выработанный ПГУ, – удобнейший инструмент для достижения таких целей!
Дальнейшие успехи в изготовлении ядерного оружия не заставили себя ждать. Испытание урановой атомной бомбы произошло 24 сентября 1951 г. Испытывали ее опять-таки на башне. Однако вскоре, 18 октября этого же года, успешно произвели ядерный взрыв, сбросив авиационную атомную бомбу. Начиная с этого момента стало возможным говорить о том, что Советский Союз обладает ядерным оружием, которое можно было применить в военных действиях. ПГУ, это подпольное министерство, ело народный хлеб не зря. Оно сделало невероятное – в разоренной войной стране построило наукоемкое атомное производство. Мало кто знает – какой ценой…
Немецкое наследство
Как и почему мы дружили с Германией до войны
Об оприходовании немецких промышленных трофеев у нас начали думать в 1944 г. На Ялтинской конференции союзники согласились с тем, что 50 % репараций Германии получит Советский Союз. В феврале 1945 г. было принято постановление об организации Особого комитета по Германии при Государственном комитете обороны. Главой этого комитета стал Георгий Максимилианович Маленков. Целью комитета было определено получение репарационных выплат с Германии в пользу СССР и вывоз промышленного, научного и другого технологического оборудования. А также было образовано Главное трофейное управление. Как говорится, победителям все!
Конечно, и побежденные совершенно не церемонились на оккупированной ими советской территории, грабили направо и налево. Две волны боевых действий, прокатившиеся по западной части СССР, смели имевшийся здесь промышленный потенциал. Так что репарации должны были компенсировать его хоть в какой-то мере.
Мы как-то сегодня забыли о таком аспекте нашей истории, как репарационные выплаты Германии нам, как стране-победительнице. Забыли о том, что после войны в СССР поступило огромное количество немецкого промышленного и научного оборудования. Как оно повлияло на нас и вообще смогло ли оно повлиять на наш научно-технический прогресс? Смогли ли мы извлечь из всего этого уроки, смогли ли мы чему-то научиться у немцев?
А учиться было чему. Немецкие технологии порой превосходили американские – можно припомнить американцам, что ракеты они учились строить, как и мы, у немцев. Новейшие американские подводные лодки (неплохие, в общем-то!) уступали в 1945 г. немецким U-boten XXI проекта и по качеству, и по тактико-техническим характеристикам.
Среди участников Манхэттенского проекта было немало немцев и евреев, бежавших из Германии после прихода к власти Гитлера. Научные, технологические, технические возможности Германии в межвоенный период оставались высочайшими, несмотря на ограничения, наложенные на страну по Версальскому договору. Мы и сами во многом помогали Германии поддерживать ее научно-технический военный потенциал, приглашая немецких специалистов в свои военно-технические центры – например, авиационный в Липецке и танковый в Казани. Германии после Первой мировой войны было запрещено строить самолеты, танки и военные корабли. Поэтому подготовка офицеров рейхсвера проходила на территории СССР. Что уж говорить о научном сотрудничестве ученых и научных организаций, которое интенсивно происходило в 1918–1939 гг. Мировое научное сообщество, оформившееся на рубеже XIX–XX вв., считало, что наука не имеет границ.
Конечно же, приглашая немецких специалистов к себе, мы проделывали это не бескорыстно. В России дореволюционной, мало развитой технологически, напрочь отсутствовали некоторые виды промышленности, не производились многие виды станков и оборудования. СССР, возникший на обломках империи, унаследовал все имперские недостатки, усугубившиеся тем, что с «молодым советским государством» никто не хотел иметь приличных отношений и тем более делиться техникой и технологиями. Советский Союз был страной-изгоем из-за грандиозного всеохватного революционного хаоса и большевизма с его претензиями на мировую революцию. Германия стала изгоем из-за своего милитаризма и развязанной ею мировой войны и поражения. Европейские изгои приметили друг друга в апреле 1922 г. на Генуэзской мирной конференции, где быстренько снюхались и подписали Рапалльский договор.
Польза от этого вышла великая обоим государствам. Ободранные до нитки победителями, немцы уже не знали, как будут существовать дальше, – Германия голодала, экономический кризис был перманентным с 1918 г. Русские предложили им торговлю, вернее обмен. Взамен зерна и продовольствия немцы могли нам дать свои умения и знания, то есть технологии, – больше им тогда предложить было нечего! А у нас и зерна-то не было, мы в тот момент еще не успели оправиться от голода 1921 г…
Немцы получили в концессии и организовали первые авиационные заводы в Москве и в Харькове. Московский завод № 22 расположился в начале 20-х гг. около Ходынского поля. Во время войны завод эвакуировали в Казань, и тут он «подарил» свое имя и часть истории теперь уже казанскому заводу. А в 20-х гг. XX в. в Москве завод выпускал «юнкерсы»!
Во второй половине 1920-х гг. военно-техническое сотрудничество между СССР и Германией развернулось в полной мере. Советские специалисты посещали заводы Германии (не обязательно военные!), а немецкие офицеры приезжали летать на самолетах и водить танки. И не только. Военно-химическую отраву мы тоже научились делать при помощи немцев. Был где-то в дебрях СССР такой полигон, с женским именем «Томка»… Вот там и происходило таинство постижения советскими специалистами военной отравляющей химии.
Наши отношения с Германией были вполне доброкачественными, дружескими, вплоть до прихода к власти Гитлера. И это несмотря на интенсивную деятельность Коминтерна на территории Германии. Надо сказать, что немецкие коммунисты при Веймарской республике чувствовали себя относительно спокойно, несмотря на свою не совсем благовидную деятельность в начале 1920-х гг. (попытка восстания, организация забастовок рабочих). Взаимовыгодные отношения бывших изгоев помогли им в какой-то мере оправиться от экономического шока, встать на ноги. Политические разногласия никак не отражались на германо-советских отношениях. Конец наступил в 1933 г., когда компартия была объявлена вне закона. СССР очень скоро разрывает отношения с
