Читаем без скачивания Закоулок убийц - Дональд Гамильтон

— И ты увидела меня, — закончил я, — А потом, когда узнала, кто я такой, тебя осенило, что я именно тот, кто тебе нужен. И не постеснялась наврать с три короба, чтобы меня заполучить.

— Да, — кивнула Тедди. — Так и есть. Какой смысл был мне искать другого частного сыщика — эта стерва его бы в два счета отвадила.

— А в чем ты видишь преимущество Хлыста Петрони?

— Полицейские сказали, что вы головорез. Гангстер. Но разговариваете вы не как головорез. Во всяком случае — не все время.

Я мысленно упрекнул себя за легкомыслие и ухмыльнулся. Фирменной ухмылкой Петрони.

— В чем дело, милашка? Тебя смущает, откуда я знаю, что Фрейя — богиня любви, а Цирцея — волшебница? Разве, по-твоему, нашему брату гангстеру нельзя даже в руки книжку взять в промежутке между наездами?

Тедди зарделась.

— Я вовсе не имела в виду... А что такое “наезд”?

— Наезд, — важно пояснил я, — нечто вроде налета. Кто-то плохо себя ведет, а тебя посылают, чтобы ты наехал на него и вправил ему мозги. Хватит кочевряжиться, малявка. Ты вырвала меня из лап легавых, и я здесь. Теперь выкладывай, что тебе нужно, и сколько я заработаю — или я рву когти.

Она заколебалась, пристально глядя мне в лицо. Потом, решившись, притушила сигарету, встала, подошла ко мне и обеими руками уцепилась за лацканы моего пиджака. Подняла голову. Голубые глаза на крохотной мордашке сияли. Когда она заговорила, голос чуть заметно дрожал.

— Я хочу... — Она осеклась. Потом, собравшись с духом, выпалила: — Сколько вы возьмете, Джим Петрони, чтобы наехать для меня?

Глава 10

Выйдя от Тедди на свежий воздух, я остановился и, нащупав рукой хрустящие бумажки в кармане, попытался сообразить, продешевил ли я или напротив — ободрал девчушку как липку. Текущих расценок я не знал — Мак не удосужился проинструктировать меня, сколько берет “Хлыст” Петрони за свои услуги. Видимо, ему просто не пришло в голову, что кому-то захочется нанять меня как Петрони.

Я потряс головой, поправил шляпу и зашагал к машине. Приблизившись к ней, я различил на переднем сиденье чей-то силуэт.

Некоторое время я просто стоял, обиженный и разочарованный. Мне казалось, что я выразился достаточно ясно. “Если я наткнусь на кого-то из его людей, я выстрелю первым, без предупреждения”.

Скверное дело. Возможно, я сглупил или погорячился, произнеся эту угрозу, но в нашей организации слов на ветер не бросают, невзирая на последствия. Уж Маку-то следовало бы знать, что я не блефую. Я медленно потянулся за револьвером Алана, уже во второй раз за этот вечер. При этом я вплотную приблизился к углу дома, чтобы получить упор для руки с оружием. Как правило, один раз вы можете стрелять достаточно спокойно, даже в такой час ночи и даже из такого громкого револьвера, как тупорылый полицейский “смит-вессон” 38-го калибра. Некоторые могут проснуться, другие даже привстанут и прислушаются, но, если ничего больше не услышат, то скорее всего не станут вылезать из постелей и проявлять лишнее любопытство.

Я внимательно изучил линию огня. С моей стороны никаких препятствий для полета пули не было. За свой автомобиль я не опасался — попавшая в голову жертвы пуля причинить ему существенного ущерба не могла, — а чужие машины меня не волновали. Я отвел назад курок до полного взвода и совместил прямоугольную мушку с квадратной прорезью прицела. В то же мгновение человек, сидевший в моей машине, повернул голову и нетерпеливо посмотрел в мою сторону, словно недоумевая, какого черта я так копаюсь.

Я медленно выдохнул и осторожно ослабил давление на спусковой крючок. Передо мной сидел пухленький и жизнерадостный мистер Уильям Оркатт из семейства аннаполисских Оркаттов, известный в своем кругу как Билли.

Признаться, когда я прятал револьвер, моя рука немного дрожала. Я быстро прошагал к машине. Завидев меня, он открыл дверцу.

— Мистер Петрони...

Я схватил его за шкирку и выволок из машины.

— Я хотел с вами поговорить, мистер Петрони. — Он встряхнулся. — Я хотел вам сказать...

Он замялся, явно чем-то смущенный. Я терпеливо ждал. Внешность довольно приятная, разве что мягкотелый, да и похудеть бы немного не мешало. С такой фигурой ему только плавать и оставалось. Впрочем, в ту минуту я не думал о его фигуре; я пытался представить, во что могла превратиться его голова с короткой стрижкой после моего выстрела.

— Что ты хотел мне сказать, сопляк? — Мой голос прозвучал слишком хрипло, чересчур хрипло даже для отъявленного головореза Петрони.

— Я хотел, как бы лучше выразиться, просить вас держаться подальше от мисс Майклс. — Билли запнулся, но я промолчал, и он быстро затараторил: — Она сейчас мечется. Она мне сказала... Впрочем, это не важно.

Вбила себе в голову совершенно бредовые мысли. Но я бы не хотел, чтобы вы этим воспользовались... Она такая очаровательная девушка, и за ней должен кто-то присматривать.

— И ты назначил на эту роль себя? Оркатт смущенно прокашлялся.

— В некотором роде — да. После того, как возле полицейского участка Тедди настаивала на разговоре с вами, я понял, что она что-то замыслила. Я... — Он приосанился и расправил плечи. — Я не позволю, чтобы она поломала свою жизнь, связавшись с бандюгой и гангстером, мистер Петрони. Она просто сумасбродная девчонка; она сама не понимает, что говорит. Мне кажется, она любит строить из себя слишком взрослую. Держитесь от нее подальше, Петрони.

— Да, — кивнул я. — Подальше. Разумеется. Я ударил его без замаха. Резко, ниже пояса и без предупреждения. Оркатт свалился, схватившись обеими руками за живот, а сзади послышались шаги. Я развернулся, готовый нанести удар, но увидел перед собой Тедди Майклс в голубой пижаме. Она осторожно, как и была босиком, приблизилась к нам и посмотрела вниз. Оркатт приподнялся на четвереньки; его мучительно рвало.

— Зачем вы это сделали? — спросила Тедди. Упрека в ее голосе я не услышал — только любопытство.

— Захотелось, — отрезал я. Мне не хотелось пояснять, что я мстил мозгляку за то, что едва не прострелил ему голову. Она могла бы не понять. Я и сам не был уверен, что понимал себя.

Тедди хихикнула.

— Как он нелепо выглядит, да? Бедняжечка. Я слышала, что он вам сказал. Забавно, что ему вдруг вздумалось защитить меня.

— Да, забавно, — сказал я. — Когда он очухается, помоги ему умыться и отправь домой. Я позвоню завтра. Спокойной ночи.

Когда я гнал оттуда на машине, в ушах звенел голос Мака: “Мне приходилось наблюдать, как меняются люди, которым их профессия дозволяет безнаказанно убивать”. Тогда я посмеялся, а вот теперь вынужден признать, что дважды за одну ночь едва не убил человека, даже не удосужившись сперва выяснить, кто он такой. “Через некоторое время, — сказал Мак, — способность к объективному анализу притупляется, поскольку человеческая жизнь перестает представлять для них ценность”.

Я едва не убил двух мужчин и умертвил одну женщину. Во всяком случае, Джин умерла, и я больше не был уверен, что моя рука и в самом деле не дрогнула. Возможно, как выразился Мак, подсознательно я хотел, чтобы она дрогнула...

Я завернул к отелю, получил номер и отослал коридорного, дав ему на чай. Открыв чемодан, который он оставил у изножия кровати, я поморщился при виде нестрого шмотья Петрони. Повертев в руке серебряную фляжку, я прогулялся в ванную и принес в комнату стакан, но в последний миг передумал. Ну его к черту, решил я, ведь никогда еще выпивка не поднимала мне настроение. Я завинтил крышечку и швырнул фляжку в чемодан. Зазвонил телефон. Я взял трубку.

— Мистер Питерсон? — спросил женский голос. — Мистер Питерсон из Чикаго?

— Мне очень жаль, — отрывисто ответил я. — Я из Чикаго, да, но фамилия моя Питерс, мадам. Джеймс А. Питерс.

— Ах, извините. Мне, право, очень жаль. Я вас не разбудила?

— Нет, все нормально, мадам.

Я положил трубку. Как вы поняли, звонок был кодовый. У звонившей был выбор из шести фамилий. “Питерсон” означало, что мне следовало найти безопасный телефон и связаться с Вашингтоном. Я не стал мучиться вопросом, как Мак разыскал меня. В конце концов, он знал, что я должен был встретиться с Тедди Майклс, местонахождение которой тайны ни для кого не составляло, а по пути сюда я не особенно следил, увязался ли за мной “хвост”. Вопрос стоял лишь — следует ли мне позвонить Маку и узнать, как обстоят дела, или гордо закусить удила и действовать на свой страх и риск.

Ни особой гордости, ни радости от того, что вырвался на свободу, я не ощущал. Поэтому, спустившись в вестибюль, я уединился в телефонной будке и набрал до боли знакомый номер.

— Эрик, — представился я, услышав голос Мака.

— Желтый “кадиллак” с двумя дверцами, мужчина за рулем, — без обиняков заявил он.

— Не знаю такого.

— А следовало бы. По словам моего человека, он следовал за тобой по пятам всю дорогу от самого мотеля, где остановилась эта девушка. Оружия мой человек не разглядел, но это ничего не значит.