И он был полностью пробужден – все его существо было тотально и интегрировано, – и он победил своего хозяина. Он не убил его, но хозяин упал. И слуга приложил меч к его груди и сказал:
– Что ты теперь хочешь? Я всегда любил тебя, я не могу тебя убить. Но признаешь ли ты поражение?
И впервые в своей жизни этот воин признал поражение.
Тысячи людей были свидетелями этой сцены. Они не могли поверить, что это удалось обычному слуге. И мало того, что он победил… в то же мгновение он бросил меч и сказал своему хозяину:
– Теперь я больше не твой слуга. Я нашел свой путь. Я тебе благодарен и всегда буду благодарен; именно благодаря тебе я проснулся.
Он стал просветленным человеком. В это мгновение он испытал тотальность своего существа, саму вершину своего существа.
Как ты используешь это мгновение, зависит от тебя: ты можешь впасть в панику, сойти с ума, испугаться, упасть и заплакать. Но это не поможет твоей семье, друзьям и любимым. Не поможет это и тебе.
Бедствие в России просто создало ситуацию, в которой те, у кого есть немного разума, начнут посвящать больше и больше времени медитации, потому что завтра действительно неопределенно. Оно всегда было неопределенным, но теперь – больше чем когда-либо. Это бедствие, может быть, – только начало цепи бедствий, потому что этим атомным заводам не свойственна безопасность. Если что-то выйдет из-под контроля – а мы знаем, что на одном заводе это уже случилось, – никто ничего не может сделать, все просто беспомощны. Эти люди не могут контролировать энергию, которую создают.
То же самое бедствие может случиться в Америке, может случиться в Германии. Рядом с тем заводом, который сгорел, находятся еще два завода такого же возраста; они построены одним и тем же архитектором. Наверное, у них одни и те же недостатки. Очень вероятно, что вскоре взорвется и второй завод, а там недалеко и до третьего. Все эти бедствия могут вызвать панику у людей, работающих на других заводах; они могут потерять так называемый контроль за своим поведением. Они могут начать совершать ошибки, которых не совершали раньше, просто в лихорадочном, нервном состоянии. Дело только за тем, чтобы нажать на неправильную кнопку. Но ты можешь использовать это мгновение как великую возможность.
Ты знаешь старую пословицу: «Никогда не посылай спрашивать, по ком звонит колокол, – он всегда звонит по тебе». Когда кто-то умирает, церковный колокол сообщает об этом всей деревне. Но никогда никого не посылай узнать, по ком звонит колокол; он всегда звонит по тебе. Кто бы ни умер сейчас… каждая смерть – это твоя смерть, потому что каждая смерть – это напоминание, что ты не останешься навсегда. Каждая смерть – это возможность проснуться. Прежде чем придет смерть, используй возможность жизни достичь чего-то такого, что за пределами смерти.
Бесполезно беспокоиться, потому что ты только упустишь это мгновение и никому не поможешь. В опасности не только твои родители, друзья и любимые: в опасности весь мир. Дело только за тем… Кто-то в опасности сегодня, кто-то другой будет в опасности завтра – но опасность есть. Научись секрету, как трансцендировать опасность.
И вот в чем секрет: начни жить более полно, более тотально. Будь бдительнее, чтобы ты мог найти у себя внутри нечто такое, что недостижимо для смерти. Это единственный приют, единственная безопасность, единственная защищенность. И если ты хочешь помочь своим друзьям и семье, позволь им узнать этот секрет.
То, что случилось, случится снова и снова, потому что есть так много атомных станций, даже в неразвитых странах, у которых нет развитых технологий, которые технически до сих пор находятся в эпохе воловьих упряжек, отставая почти на две или три тысячи лет. Они не современны, поэтому эти последние технические достижения им незнакомы. Но они должны их строить, потому что другие строят, из соревнования и страха…
И это случилось в Советском Союзе, технологически современном. Что будет, если это случится в Пакистане или в Индии? У них нет никакого технического здравого смысла. Между ними и атомной технологией такое непреодолимое расстояние. Американские или советские технологи могут прийти, построить завод и передать им, но справляться с заводом будет трудно.
Я знаю, что в Индии есть люди, которые никогда не видели поезда, – и мне кажется, наверное, в Индии больше поездов, чем в какой-либо другой стране. Но о далеких местах они только слышали. Они видели самолеты, потому что они пролетают над ними по небу. Они никогда не видели тысяч технологических средств, которые мы используем, не осознавая того, что они были у человека не всегда. Это очень новые приспособления, но у нас нет связующего звена. У них нет никакого связующего звена с их прошлым, с их умом, с их привычками.
Вся технология в Индии была представлена англичанами в эти последние триста лет; иначе технологии не было бы вообще. В ней не было необходимости.
Я слышал… строили железную дорогу, первую железную дорогу – из Калькутты в Бомбей, чтобы соединить два самых больших города, – и один человек отдыхал под деревом, смотрел, как продолжается работа… индус. К нему подошел британский офицер и сказал:
– Ты можешь хорошо заработать, если присоединишься к работе. Я долго наблюдаю за тобой: ты приходишь, наслаждаешься, наблюдая, что происходит, но просто лежишь в тени под деревом.
– Но что я выиграю, заработав денег? – спросил этот человек.
– Заработав денег, – сказал британский офицер, – ты можешь расслабиться и отдохнуть.
– Странно, – сказал этот человек, – я уже расслабляюсь и отдыхаю. Поэтому зачем делать себе труд и зарабатывать деньги? Что добавят деньги к моему расслаблению и отдыху?
И ответить на это нечего.
Такой была ситуация в Индии, прежде чем начался Британский Радж{ То есть британское господство. – Прим. перев.}.
В семье работали не все; работали лишь немногие, кто хотел, любил работать. Остальные просто наслаждались: играли на флейте, ходили купаться, отдыхали под деревьями, лазали по деревьям, ели фрукты – потому что земля была так плодородна, а население – так малочисленно, что не было необходимости в том, чтобы работали все; это было не нужно. Одного работающего было достаточно на семью из пяти человек; остальные могли просто наслаждаться.
Индийский подход до сих пор остался прежним. Они все еще живут в прошлом… и вы дали им технологии, которые опасны, а в их руках – очень опасны. Это все равно что дать мощную машину человеку, который только и умеет, что управлять воловьей упряжкой: неизбежно случится какой-то несчастный случай.
Я слышал об одном индийском радже. Он был богат, и поскольку у британских генерал-губернаторов и губернаторов были прекрасные машины, он тоже купил прекрасную машину. Он поехал кататься, но забыл, как тормозить, и в конце концов не нашел ничего лучшего, чем врезаться в дерево, чтобы остановить машину. Как иначе ее остановить? Машина остановилась, и он был очень доволен. Он приехал домой и врезался в дом! Люди собрались и стали спрашивать:
– Что ты делаешь?
– Это прекрасная машина, – отвечал он, – но только ее немного трудно останавливать. Для этого нужно дерево или дом – что-то, чтобы ее остановить; иначе она продолжает ехать. Но ничего страшного… у нас здесь достаточно деревьев и домов.
Бедствия будут. Это только начало. Используй эту возможность, чтобы проснуться, – вот все, что ты можешь сделать. Больше ты ничего не можешь сделать.
И скажи своим друзьям использовать опасность для медитации, потому что бедствие, случившееся на станции в Чернобыле под Киевом, – не что-то такое, что случилось и кончилось. Его последствия будут продолжаться десятилетиями, по крайней мере, тридцать лет. Дело не только в том, что какой-то дом сгорел, и все кончилось…
Вокруг Киева, особенно по всей Украине, где находится Киев… Украина – самая продуктивная часть Советского Союза, производящая зерно и другие продукты продовольствия. Но теперь в течение тридцати лет в Украине ничего нельзя будет выращивать.
Тридцать лет радиация будет влиять на фрукты, овощи, пшеницу, молоко… потому что коровы едят траву. И все живое: трава, пшеница, фрукты – немедленно накапливает радиоактивность; она становится ее частью. И когда ты ешь, она входит в твою систему.
Тысячи женщин беременны. Если в них вошла радиация, их дети родятся искаженными, слепыми, калеками, без мозга – все возможно. Лучше всего было бы, если бы они родились мертвыми; все остальное будет пожизненной трагедией. И это опасно не только для живых, но и для тех, кому еще предстоит родиться. И то же самое верно в отношении животных. Если они беременны, их детеныши будут калеками.
А правительства продолжают лгать. Вы можете увидеть, до какой степени могут лгать политики. Две тысячи человек погибло в чернобыльском бедствии, а Советский Союз объявил, что погибло только два человека. Можете представить себе масштаб?.. Две тысячи человек погибло – были свидетели, видевшие своими глазами две тысячи трупов, вынесенных из горящего завода, – а Советский Союз объявляет по радио, что только два человека погибли, и все под контролем. Ничто не было под контролем.
