На следующий день это стало очевидно: радиоактивное облако стало двигаться в другие страны, и уровень радиации возрос.
Человек может выдержать только определенный уровень – он возрос в двадцать раз, в сто раз, в двести раз в некоторых местах. В Вене он в двести раз превышал норму, в Лондоне – в сто раз, и во всех этих местах беременные женщины были в опасности – и не только они, но и их будущие дети. И это будет продолжаться: если этим детям будет позволено выжить, они создадут новых детей, и радиация будет постоянно воздействовать на них…
Это не небольшая трагедия; ее масштаб огромен. И многие вещи, сейчас неизвестные, выяснятся, когда пройдет время. Рыба в океане получит радиацию: ты ешь рыбу и получаешь радиацию. Вода станет непригодной для питья, потому что радиоактивный пепел легко оседает в воде. Атомная бомба, взорванная в Хиросиме и Нагасаки во второй мировой войне, была лишь небольшой игрушкой в сравнении с этими атомными реакторами и ядерными ракетами. Но даже сейчас последствия продолжаются, потому что они передаются от поколения к поколению. Вы не можете контролировать рыбу; она перемещается с места на место, и никто не знает, куда она переместится.
Советский Союз объявил, что на Украине не будут собирать урожай тридцать лет, но это значит, что на тридцать лет Советский Союз, одна из величайших стран, будет самой голодной страной. Ей придется зависеть от бедных стран. А для бедных стран, которые производят только продукты питания, все так сложно, что их продукты можно купить в обмен на вооружение. Они хотят оружия.
Они готовы отдать свою пшеницу и еду в обмен на оружие, потому что они постоянно боятся, потому что их ближайшие соседи накапливают оружие. Поэтому Советский Союз будет продавать старые вооружения, которые будут бесполезны, если случится новая война, чтобы обеспечить себя продовольствием.
Еще одно такое бедствие… И все зависит от ветра. Вы не можете его контролировать; ветер может отнести облака, дым, радиацию в любом направлении, в любую страну, куда угодно. Поэтому бедствие повлияет не только на место, где оно случилось, и его окрестности. Оно может случиться где угодно, а вы можете находиться за тысячи миль от этого места, но все равно подвергнуться его влиянию, потому что радиацию может перенести ветер. И вы будете более уязвимы, потому что вы не будете так бдительны и не предпримете никаких мер предосторожности.
Есть одно лекарство – и его используют впервые, – которое, по мнению людей, может предотвратить действие радиации, но его запасы кончились во всех странах. Люди умирают, чтобы добыть это лекарство, особенно в Европе, но его запасов не осталось, потому что никто не думал, что на него возникнет такой спрос. И никакая другая страна не хочет им делиться, потому что – кто знает? – может быть, облако начнет двигаться к ним, и они окажутся в таком же положении.
Опасность больше, но так как жизнь постоянно в хватке смерти, это хорошая возможность для осознанности. Иначе смерть приходит без предупреждения: внезапно она наступает, и у тебя нет ни единого мгновения. И даже в случаях, когда смерть определенна: при раке или СПИДе, – врачи, семья, друзья, все пытаются скрыть тот факт, что она так близка… с хорошими намерениями, но хорошие намерения не помогут. Они только вредят человеку.
Человеку нужно позволить осознать:
– Твоя смерть наступит через месяц. У тебя больше нет никакой жизни, поэтому в этот месяц делай что только возможно, чтобы получить некоторый вкус бессмертия.
Тогда, когда ты умрешь, не будет ни грусти, ни страдания – ты просто переместишься из одного тела в другое, или если ты станешь просветленным… Внезапное осознание смерти может сделать тебя просветленным.
Я расскажу вам историю. Экнатх, очень красивый мастер и поэт, жил в храме Шивы. Он был очень независимой индивидуальностью. А король был атеистом, и он был очень рационален и убедителен. Все его ученые и мудрецы пытались убедить его в том, что Бог существует. Казалось, не было никакого способа… И в конце концов они сказали:
– Пойди к Экнатху. Это единственный человек… может быть, у него получится.
Король отправился к нему инкогнито. Он пришел к нему утром; было девять часов, и Экнатх крепко спал. Король подумал: боже мой! И этот человек будет моим учителем? – потому что теисты и особенно святые просыпались до рассвета, а он крепко спал в девять часов! И мало того, его ноги лежали на Шивалинге, фаллической статуе Шивы. Король подумал про себя: «Даже я не могу коснуться Шивалинги ногами. Хотя рационально я думаю, что Бога нет, глубоко внутри я боюсь: кто знает? – может быть, он и есть. Кажется, этот человек зашел еще дальше, а эти придворные идиоты отправили меня к нему!»
Он стал ждать. Экнатх проснулся. Он спросил:
– Так зачем ты сюда пришел?
– Я пришел понять, есть ли Бог, – сказал король, – потому что по всем моим аргументам выходит, что его не существует. Но мой народ, друзья, семья – все они верят в Бога, и они захотели, чтобы я посетил тебя.
– Просто покажи мне твою руку, – сказал Экнатх.
Король подумал: кажется, этот человек действительно сумасшедший! – потому как что общего с Богом имеет моя рука?
Экнатх посмотрел на руку и сказал:
– О Боге мы можем поговорить потом… но через семь дней ты умрешь. Я должен сказать тебе это прежде всего, потому что у меня не очень хорошая память, я могу забыть. Твоя линия жизни кончилась – осталось лишь семь дней. Теперь мы можем начать беседу.
Но теперь король не хотел беседовать; он испугался смерти. Он уже спускался по ступеням храма. Экнатх спросил:
– Куда ты?
– Теперь не нужно никаких бесед; у меня нет времени. Только семь дней! Я не могу терять время впустую в беседах.
Всего несколько мгновений назад он выглядел таким сильным, а теперь он дрожал и спускался по ступеням – всего семь дней!
Он добрался до дома и сказал:
– Я не знаю, что это за человек, но он великий хиромант, в этом нет сомнений. Он объявил, что через семь дней я умру. Он показал мне, что моя линия жизни заканчивается – остался лишь небольшой участок.
И зная, что он скоро умрет, он стал готовиться к смерти. Он перестал работать. Он лег в постель и стал слабым и бледным. Собрались все его родственники. Многие королевские семьи были в родстве, поэтому собрание было большим. Он слабел и слабел с каждым днем: его голос становился тише, глаза гасли. Экнатх сказал:
– На седьмой день, когда солнце сядет, – кончено. Пришла твоя смерть.
И перед закатом вся семья заплакала, родственники заплакали.
Пришел Экнатх. Он спросил:
– В чем дело? Почему такой плач?
– Наш король умирает, – ответили они.
– Я хотел бы его увидеть, – сказал Экнатх. Он пришел к королю, потряс его и сказал:
– Проснись и посмотри на меня. Это была только шутка – я ничего не знаю о хиромантии! Даже та линия, которую я тебе показал, не была линией жизни. Я спросил других хиромантов, и они сказали: «По крайней мере, ты должен знать, где какие линии!» Ты не умрешь. А теперь проснись, посиди со мной, и мы можем побеседовать о том, о чем ты приходил со мной поговорить.
Король сказал:
– Теперь нет необходимости беседовать. Бог не имеет значения. За эти семь дней я понял, что имеет значение, – смерть была так близко, что я не мог продолжать спать, – мне пришлось проснуться. Я не мог тратить время впустую на ненужные мысли. Мне пришлось наблюдать свои мысли, пока они не исчезнут, и они исчезли.
Ты был прав: с заходом солнца – солнце садилось – человек, который пришел задавать тебе вопросы, действительно умер; я совершенно другой человек. Бог или нет… меня это больше не заботит. Теперь в моем существе есть совершенно другое измерение. Я знаю свое бессмертие, я знаю свою божественность; что мне теперь до какого-то Бога? Все существование божественно.
Твоя шутка действительно сработала, но у тебя странные методы работы. Ты мог действительно меня убить. Если бы я не был достаточно бдителен, на закате я бы точно умер. Это было для меня так определенно, что просто не могло быть по-другому. Но в метафорическом смысле это правда: старый человек умер, и я – новый человек. И меня совершенно ни в каком смысле не интересует Бог.
Экнатх сказал:
– Это правильно, это правильная религиозность.
И король сказал:
– Теперь я понимаю, почему такой человек, как ты, может спать допоздна, до девяти, положив ноги на голову Шиве. Теперь нет никаких проблем; я могу понять. Если ты чувствуешь собственную божественность, тогда статуя – это только камень. Тогда нет речи о том, чтобы вставать до рассвета. Когда бы ты ни проснулся, тогда и рассвет. Человек становится спонтанным.
Поэтому дело только в том, как это использовать – что бы то ни было. Используй это правильно. Бедствие велико, опасность велика, но велика и возможность.
Любимый Ошо,
Есть ли нечто подобное смеси гипноза и медитации? – потому что в твоем присутствии я чувствую себя, словно зачарованный, и все же осознаю и все вокруг себя.
